Разное

Разные чувства человека в картинках: D1 87 d1 83 d0 b2 d1 81 d1 82 d0 b2 d0 b0 d0 b8 d1 8d d0 bc d0 be d1 86 d0 b8 d0 b8: стоковые фото, изображения

19.08.2021

Содержание

Красивые картинки со смыслом про любовь с надписями (40 фото)

Так можно продемонстрировать свои нежные и теплые чувства любимому человеку с помощью красивой картинки с надписями. Такой вариант подходит для застенчивых людей. Можно просто разместить картинку на странице в социальной сети. Любимый человек обязательно ценит такой приятный жест. Далее предлагаем красивые картинки о любви с надписями.

Кто-то зажигает глаза других людей счастьем!

Из нежность рук…

Любовь, пляж, романтика.

Влюбленная пара целуется.

Любовь…

Счастье быть с тобой…

Не хочу с тобой расставаться…

Первый вздох любви…

Парень и девушка на пляже.

Он уходил. Она молчала.

Любовь — это труд сердца.

Я не могу без тебя.

Любовь это …

Я думаю о тебе…

Любовь — это награда…

Судьба случайно нас свела…

Я дарю любовь свою тебе…

Когда-нибудь ты тоже почувствуешь эту боль…

Парень и девушка.

Слово о любви.

Вспомни наше первое свиданье…

Я помню день нашей встречи…

Верили с тобою в чудеса…

Я тебя люблю!

Настоящая любовь не та, что…

Любовь — это не когда мы можем быть вместе, а когда…

Настоящая любовь…

Мечтой несбывшегося счастья…

Когда уходит любовь…

Я не боюсь сгореть в огне любви…

Моя любовь к тебе как…

Готов носить тебе на руках…

Картинка про любовь.

Я не хочу без тебя жить…

Любовь — это сладкая западня…

Красивая картинка про любовь.

Моей любимой.

Любовь твоя, как солнце согревает…

Два влюбленных кота.

Влюбленная пара.

 

Мне нравится87Не нравится9

Будь человеком, проголосуй за пост!

Загрузка…

«Искусство помогает человеку прояснить собственные эмоции» • Arzamas

Антропология, Искусство

14 февраля в Еврейском музее и центре толерантности открывается выставка «Игра с шедеврами: от Анри Матисса до Марины Абрамович». Куратор выставки Алексей Мунипов поговорил с Андреем Зориным о том, что такое история эмоций и можно ли научиться чувствовать искусство

Что современная наука думает про эмоции?

— Не возьмусь говорить от лица всей современной науки, тем более что думает она разное. Скажем, когда я увлекся темой эмоций, я не очень интересовался нейрофизиологией, а между тем сегодня именно нейрофизио­логи задают тон изучению эмоций. Мои исследования связаны с культурно-историческим подходом. Как историка меня интересует воздействие культур­ной среды, история формирования культурных стереотипов и норм в области чувств. Как надо воспринимать те или иные события, как ты их понимаешь и оцениваешь, какие типы реакций на них предполагаются. Речь про культур­ную механику формирования эмоционального опыта человека, про нормы, регулирующие эмоции внутри тех или иных групп людей, которые Барбара Розенвейн  Барбара Розенвейн (р. 1945) — историк-медиевист, профессор Католического университета Лойолы (Чикаго), специалист в области истории эмоций.

назвала «эмоциональными сообществами».

Но есть и другие подходы к эмоциональному миру человека. Сейчас мы знаем гораздо больше про физиологию мозга, очень интересные исследования проис­ходят на стыке гуманитарного и нейрофизиологического подходов. Вообще, изучение эмоций — бурно развивающаяся сфера, ей всего лет 30–40. На иссле­дования эмоционального, подсознательного поведения чело­века ориенти­ро­вана вся поведенческая экономика. И не только она, но очень много разных дисциплин. Возник даже такой термин, как «эмоциональный поворот», отно­сящийся к изучению внутреннего мира, эмоций, переживаний.

Наука этим так активно занялась, потому что тема эмоций нам как обществу кажется более ценной, чем прежде?

Отчасти да, и это связано с пересмотром представления о том, что человек является существом рациональным: принимает обдуманные решения, руковод­ствуется рациональными интересами. Причем этот поворот произошел именно в научной среде, обыватели-то никогда не считали, что человек устроен рацио­нально.

И эмоции их всегда интересовали, просто предполага­лось, что это тема не для науки. Писатели, режиссеры, художники всегда обращались к эмоцио­нальному миру человека, но историкам не позволялось делать предположения об эмоциях людей прошлого, это считалось бульвар­щиной. Романисту можно, а историку нельзя. Человек давно умер — откуда ты знаешь, что он чувствовал? Но техники анализа совершенствуются, и сейчас мы осторожно, с должной долей скептицизма, но что-то можем по этому поводу сказать.

Есть популярная теория, которая гласит, что люди во все времена и во всех культурах испытывают одни и те же базовые эмоции. Из них обычно выделяют шесть или семь: страх, радость, грусть, злость, удивление, отвраще­ние, иногда еще презрение. Что вы по этому поводу думаете? Основные человеческие эмоции. Гравюра из книги Жоржа-Луи Леклерка де Бюффона «Всеобщая и частная естественная история». 1749 годArt.com

— Есть радикальный способ высказаться по этому поводу — и аккуратный. Если говорить резко, теория базовых эмоций, которую сформулировал и пропаган­ди­рует американский психолог Пол Экман, не имеет отношения к серьезной науке. Аккуратно же я могу отметить, что отношусь к другой научной школе, которая не придерживается точки зрения о существовании базовых эмоций. С моей точки зрения, нет никаких базовых эмоций. Всякая реальная человеческая эмоция является бесконечно сложной комбинацией.

Разумеется, всегда хочется свести сложное к простому, разложить на элементы, выделить составляющие. Это нормальная аналитическая процедура. Нет ниче­го дурного в том, чтобы попытаться разложить какую-нибудь эмоцио­наль­ную реакцию или переживание на составляющие: немножко восторга, сочетаю­ще­гося со смущением или удивлением. Дурное начинается там, где мы предпола­гаем, что в природе действительно встречаются базовые эмоции: чистое удив­ление, чистый восторг или чистый страх.

Насколько я понимаю, в споре вокруг человеческих эмоций сформиро­ва­лись две научные школы: одна утверждает, что эмоции универсальны, потому что обусловлены человеческой физиологией, а другая — что их формирует культура и поэтому в каждом обществе они свои. Теория про базовые эмо­ции — это то, за что ратуют универсалисты?

Это другой вопрос. Говорить о том, универсальны ли эмоции или куль­турно обусловлены, — это не то же самое, что говорить о том, сводимы ли эмоции до базовых. Ответ на второй вопрос очень простой: нет, не сводимы. А в споре о том, что формирует наши эмоции, у каждой школы есть свои сильные аргументы.

Думаю, мы имеем дело со сложной комбинацией универсального и социально-конструктивного. Ну, мы ведь как-то понимаем другого человека, несмотря на культурные и социальные барьеры? Эти барьеры есть всегда и между всеми, не только когда мы говорим про жителя другой страны или человека из XIV ве­ка. И какие-то универсальные для всех реакции, вероятно, существуют. Конечно, наше понимание другого всегда неполное и неверное, но если бы мы имели дело с социальными конструкциями в чистом виде, то оно было бы невозможно вообще.

Поэтому предположение, что элемент универсальности присутствует в чело­веческих эмоциях, не кажется мне абсурдным. Вопрос в том, что значимее. Активное изучение историко-культурных эмоций началось с антропологии: исследователи обнаружили, что те люди, которых они изучали, не только думают, но и чувствуют по-другому. И это было совершенно неожиданным открытием!

Именно сторонники историко-культурной антропологии еще в 1970-х годах писали, что частью универсальной природы человека является его незакончен­ность. То есть человек не рождается готовым, он достраивается в процессе, и именно достраивание является частью его биологической природы, отли­чающей его от любых других существ. Систему норм, табу и предписаний мы получаем извне, из культуры.

Из всех живых существ человек в наименьшей степени определен генети­ческими факторами. Благодаря культурному механизму дифференциации мы очень разные. И именно способность усваивать культуру, руковод­ство­ваться ею обеспечила человеку его поразительный биоэволюционный триумф. Когда-то по восточно­азиатской пустыне бродила горстка голых, ничтожных, беззащитных и мало приспособленных к жизни существ, а сейчас мы являемся хозяевами по крайней мере земного шара.

Нас больше 7 миллиардов, и мы решаем судьбу всех остальных живых существ на планете.

Оказалось, что культура является важнейшим из возможных механизмов, обеспечивающих человеку как биологическому существу доминирование на Земле. Поэтому я не вижу непреодолимого противоречия между универ­сальным и социально-конструктивистским подходами. Здесь нет дискуссии между наукой и шарлатанством, это дискуссия между школами, по-разному расставляющими акценты.

 Возможно, теория про базовые эмоции оказалась так популярна, потому что созвучна популярным представлениям о том, что люди не меняются? Мы можем понимать Шекспира и Овидия, потому что люди всегда радовались, влюблялись и враждовали — в общем, чувствовали то же самое, что и сейчас. Генри Фюзели. Леди Макбет забирает кинжалы. Около 1812 годаTate

— Если человека выбросить из самолета, то ему будет страшно. В этом страхе нет почти никакой культурной составляющей — чистая физиология.

Всем бу­дет страшно, даже кошке. Есть инстинкты — размножения, насыщения, избе­гания смерти. Они объединяют нас с нашими животными предками, но суть человека в том, что эти абсолютные универсалии принимают реальную форму только в культурном контексте.

Возьмите любую сферу. Удовлетворение голода? Сфера еды всегда регулиро­валась и регулируется системами табу, норм и предписаний. Удовлетворение сексуальных потребностей? Не будем даже начинать. Страх смерти? Многие культуры выработали сравнительно эффективные механизмы его смягчения или блокирования.

У нас нет аналитического скальпеля, с помощью которого можно разделить в человеке то, что в нем заложено природой, и то, что придумано культурой. Потому что культура и есть часть природы человека. Культура в широком смысле — это механизм негенетической передачи норм, табу, предписаний, правил из поколения в поколение. И отделить ее от природного невозможно.

Это замечательно демонстрируют исследователи, изучающие человека в экстремальных ситуациях. Почитайте книгу Лидии Гинзбург о блокадном Ленинграде: люди на грани выживания, рядом голодная смерть, но они упрямо пишут научные труды и переживают из-за того, как они воспринимаются кол­легами. То есть механизм самоутверждения продолжает работать даже в этой ситуации. Более того, такой известный культурный феномен, как смер­тельная голодовка, свидетельствует о том, что даже базовый универсаль­ный инстинкт «есть, чтобы не умереть» для человека не является принудитель­ным. Человек может по собственному выбору принять решение заморить себя голодом до смерти.

— Желание продолжать работать во время блокады — это именно само­утвер­ждение, а не способ психологической защиты в невыносимой ситуации?

Самоутверждение и является способом психологической защиты. Желание быть признанным и оцененным другими. У Гинзбург есть порази­тельный афо­ризм: человек, конечно, хочет быть лучше других, но этого ему мало, глав­ное — быть не хуже других. Это удивительно точно и очень глубоко.

Механизм самореализации в среде, ощущение себя частью человеческого социума — это важнейшие вещи, которые в значительной степени оказываются способны блокировать даже такую фундаментальную вещь, как голод. И это не просто самозащита в невыносимой ситуации, потому что тогда мы бы могли пред­положить, что, как только невыносимая ситуация заканчивается, эти меха­низмы ослабнут. Но ничего подобного не происходит.

— Можно ли сказать, что наш эмоциональный спектр со временем неу­к­лонно расширяется? Вот скука — это же сравнительно новая эмоция?

— Моя коллега Вера Сергеевна Дубина в свое время занималась скукой, это очень интересная тема. На протяжении веков человек был полностью погло­щен выживанием. Окончательно люди победили природу сравнительно поздно, лет 200–300 назад, когда стало ясно, что природные катаклизмы не уничтожат человечество (точнее, когда возникла и упрочилась такая иллюзия). Немедленно родилась идея, что природу надо защищать, охранять и любить.

Возникает руссоизм, разговоры про возврат к природе, и это безо­шибочный симптом того, что природа перестала быть врагом, она побеждена. И дальше ее можно идеализировать, восхищаться ею, осуждать отрыв от нее и так далее.

Разумеется, любовь к природе является частью рафинированной урбанистиче­ской цивилизации. За ее пределами природу не идеализируют: все знают, что она опасна, коварна, враждебна человеку, что с ней надо бороться. Но на опре­деленной стадии развития городской цивилизации у людей возникает новая эмоция — любовь к природе.

Можно предположить, что скука — тоже эмоция историческая, возникающая тогда, когда человек освобождается от необходимости непрерывно заниматься поисками способов выживания. Тогда возникает необходимость как-то прово­дить время, а ведь скука связана именно с течением времени: как его убить, занять. Кроме того, в человеке всегда есть инстинкт поиска нового, изменений, на этом основано все развитие науки и цивилизации. Думаю, скука порожда­ется дисбалансом между обыденным и новым, перевесом привычного и дефи­цитом неизвестного.

— Во многих языках есть специфические названия для разных сложных эмоций, которых нет у других, — от португальского «saudade» до рус­ской «тоски». Можем ли мы испытывать эмоцию, если в нашем языке для нее нет названия? Лукас Кранах Старший. Меланхолия. Первая половина XVI векаChristie’s

 Это знаменитая дискуссия, есть целые научные школы, изучающие лингви­стическую природу эмоций. Ответ более или менее понятен: да, чувствовать эмоцию человек, конечно, может, даже если в его языке она никак не назы­вается. Кроме того, даже если эмоция называется не одним словом-ярлыком, а двумя-тремя, это не значит, что в культуре эта эмоция блоки­рована.

Но, конечно, наличие в языке специального слова свидетельствует о том, что за выражаемой им эмоцией стоит определенная культурная норма и она тем или иным способом транслируется и диктуется. Наличие такого слова форми­рует ожидания, создает представимый зрительный образ, так что это вещь значимая, хотя и не безусловно определяющая.

С другой стороны, ни одно слово два человека не поймут одинаково, даже носи­тели одного языка. И я говорю не о таких сложных и безразмерных поня­тиях, как любовь, а о вроде бы очевидных радости или тревоге. Даже говоря на родном языке, мы все время переводим собеседника на свой личный язык — а что он имеет в виду, а как он это понимает? Это непрерывный процесс интерпретации чужих высказываний.

— А как, с точки зрения исследователя эмоций, работает искусство?

— Я начал с того, что наука начала изучать эмоции совсем недавно, а искусство с этой темой работает с момента своего возникновения. Люди, занимающиеся искусством, всегда знали, что человек не является рациональ­ным существом. Что обращение к эмоциональной жизни человека всегда сильнее, чем к интел­лекту — к рационально осознанным навыкам и интересам. Науке потребова­лись столетия, чтобы дойти до этой мысли.

Еще до того, как я стал заниматься эмоциями, я изучал идеологию, и меня часто спрашивали: почему же я говорю, что решения принимаются на основе политических метафор, ведь люди всегда исходят из своих интересов? Да, но чтобы исходить из интересов, у тебя должно быть ясное представление, в чем они состоят, а это глубоко не рациональная вещь.

Если ты — государственный деятель, то твой интерес может состоять в том, чтобы расширить территорию своей страны, а может — в том, чтобы улучшить благосостояние ее жителей или реализовать какие-то идеи, и т. д. А чей-то интерес — в том, чтобы немедленно выпить и упасть. Или в том, чтобы нако­пить много денег. Каждый человек свой интерес понимает в соответствии со своими собственными культурными представлениями. Осознать, понять и почувствовать свои интересы нам помогает, в частности, искусство.

Конечно, оно существует не только за этим. Всякая важная вещь многофунк­цио­нальна, даже из обычного стакана можно выпить воды, а можно пробить им голову соседу, — что уж говорить про искусство. Но одна из важнейших функций искусства состоит в том, что оно помогает человеку прояснить соб­ственные эмоции. Оно дает зеркало, через которое наши эмоции становятся нам понятнее. Мы получаем образы чувств, которые испытываем, видим, как их можно переживать, что отрегулировано, а что нет, что хорошо, а что плохо. Можем оценить себя и увидеть свой эмоциональный мир со стороны. А для этого нужно заглянуть в эмоциональный мир другого человека, в кото­ром мы ищем отражения, параллели себе. Люди, которые умеют зайти в свой собственный мир на огромную глубину, получают возможность что-то сказать другому о его мире. Благодаря чему и возникает важнейший художественный эффект — отождествление себя с персонажем, героем, автором, проекция себя в мир художественного произведения, позволяющая воспринимать те или иные эмоции, которые там заключены.

Гюстав Курбе. Отчаяние (Автопортрет). 1843–1845 годы BNP Paribas
— Если воспринимать искусство как язык, при помощи которого нас учат чувствовать и понимать себя, то очевидно, что этот язык должен быть понятен зрителю. Но современное искусство многим кажется герме­тич­ным, совер­шенно непонятным языком. Как в таком случае оно работает?

— Во-первых, конечно, современное искусство работает на определенный круг тех, кто в нем разбирается. Оно оставляет за бортом значительную часть тех, кто не будет это воспринимать, и создает институциональный слой истолко­вателей. Кроме того, у современного искусства, начиная с модернизма, есть роман­тическая идея о том, что творец идет впереди потребителя: то, что сегодня не понятно никому, кроме художественного гения, завтра становится понятным многим, а послезавтра — всем. И если посмотреть на то, сколько раньше стоил Ван Гог и другое непризнанное искусство и сколько он стоит сейчас, то окажется, что в конечном счете эти социальные механизмы сработали.

Сейчас мы видим другой тип искусства. Современные художники часто стре­мятся сделать свое искусство предельно понятным. Граффити, акционизм, мгновенное, быстро считываемое искусство — все это реакция на модернист­ский культ художественной гениальности, на представления о гении-медиуме, достающем из глубин подсознания смыслы, которые сегодня непонятны, но когда-нибудь станут достоянием человечества.

— Наша выставка построена на предположении, что модернистское искус­ство совершенно не обязательно понимать. Его можно почув­ствовать, потому что оно прежде всего обращается не к интеллекту, а к эмо­циональной сфере, и многие модернисты, от Пикассо и Матисса до Ротко и Поллока, это прямо проговаривали.

— Я не искусствовед, но для меня эта гипотеза вполне убедительна. Для модер­нистского искусства характерен отказ от нарративности, изобразитель­ности. Взамен предлагается обращение к глубинному эмоциональному пласту чело­века, не требующее рационализации. Экспрессионизм — он весь про это, это визуальное выражение силы чувства, объединяющего творца и зрителя в едином эмоциональном поле. Так что я бы согласился с вашей трактовкой, если только мы не стремимся свести этот эмоциональный заряд к хорошо понимаемой формуле, к пресловутой базовой эмоции: вот эта картина выра­жает страх, эта — тревогу, эта — восторг.

Мы всегда имеем дело с очень сложно устроенной эмоцией, которую можно испытать, вчитаться в нее. Разумеется, человек не может испытать чужую эмоцию. Но он может представить себе то эмоциональное состояние, которое породило это произведение, то есть пройти от текста к отраженной эмоции. Разумеется, это будет твоя личная эмоция, поскольку эмоция автора могла быть совсем другой, но за счет этих механизмов перевода и взаимопонимания ты окажешься способен поставить себя на место автора.

— В процессе работы над выставкой мы в какой-то момент попытались отсортировать работы по эмоциям, то есть буквально собрать зал радо­сти, грусти, страха… И, разумеется, столкнулись с тем, что искусство так не рабо­тает. Не бывает картин, которые вызывают только одну яркую эмоцию, это всегда сложный спектр. И для каждого он свой.

— Разумеется, искусство так не работает, потому что человеческий опыт есть констелляция сложных переживаний. Как говорил Толстой, в мире не хватит чернил, чтобы описать впечатления одного дня. Если бы действи­тельно существовали пресловутые базовые эмоции, зачем было бы создавать новые художественные произведения? Эти базовые эмоции уже сто раз были бы отражены, и все их комбинации тоже — и можно было бы закрыть лавочку. Но каждый раз мы имеем дело с абсолютно уникальным сплавом. Конечно, у автора он свой, а у зрителя свой. Но зритель может попасть в резонанс, на что-то отреагировать, что-то почувствовать сильнее, а что-то слабее.

— Если эта система передачи эмоций так сложна и непредсказуема, то как именно художник транслирует то, что хочет протранслировать?

— Есть искусство, и его очень много, которое предназначено для того, чтобы тиражировать готовые эмоциональные модели. Оно не занимается проду­ци­рованием нового, а работает с готовыми штампами, которые уже есть в куль­туре. Это не то что эпигонство, это нужная составляющая художествен­ного процесса: людям всегда были и будут нужны такие модели. Техники, эмо­цио­нальные подсказки, готовый чувственный репертуар. Людям важно жить в такой среде, знать, что твои эмоциональные модели санкционированы, признаны, воспроизводимы. Поэтому все так любят голливудские фильмы, которые транслируют довольно стандартный эмоциональный набор.

Но в какой-то момент ты чувствуешь, что этого недостаточно, что это не пере­дает всей сложности твоего эмоционального опыта, что он сложнее, труднее, непонятнее и в расхожие образцы совершенно не укладывается. Отсюда и воз­никает потребность в чем-то абсолютно специфическом, уникаль­ном, новом, потому что только в чужом уникальном ты можешь узнать свою собственную уникальность. Свои собственные неповторимые проблемы и переживания.

— Вы изучаете, как передаются эмоциональные модели в литературе. И там для этого есть внятные механизмы — герой, сюжет, авторские пояснения. А как работает эта система в искусстве и, в частности, в живописи?

— Хороший вопрос. Я не искусствовед и действительно анализирую исклю­чительно нарративные инструменты — истории, сюжеты. Очевидно, впрочем, что в огромном числе живописных работ тоже есть легко понятный сюжет. Как работает, скажем, историческое полотно? Оно выбирает главные моменты из истории и транслирует зрителю, как правильно на них реагиро­вать. У этого способа есть достоинства и недостатки. Достоинство в том, что ты сразу полу­чаешь зрительный образ — это больше того, что может предло­жить текст. А минус в том, что наличие визуального образа блокирует или как минимум ограничивает механизмы вживания. В книге легко вообразить себя на месте главного героя, а на картине он уже нарисован, и это очевидно не ты.

И жанры без отчетливой фабулы тоже можно анализировать. Возьмите, скажем, пейзаж. Понятно же, что в него легко вчитать смысл: вечный покой или там русский простор. Или портрет — там тоже нет сюжета, но считывается жизнь, прожитая этим человеком, представления о его характере. Искусство всегда суггестивно. Даже подробно рассказанная история никогда не расска­зывает все: что-то ты должен домыслить, подставить, перевоплотиться.

Казимир Малевич. Три фигуры в поле. 1928–1930 годы Собрание Валерия Дудакова и Марины Кашуро

А вот ситуация, когда визуальное искусство совсем отрывается от нарративного ряда и апеллирует прямо к эмоциональному слою, — это довольно новое явле­ние. Может быть, модернистское, абстрактное искусство так сильно воздейст­вует на нас именно потому, что разрушает дистанцию отчуждения. Я не могу себя отождествить с нарисованным человеком, потому что он — это не я. Или могу, но с огромным трудом. А когда ты смотришь на абстрактную картину, то начинаешь воображать себе отсутствующего на полотне создателя или тот образ чувства, который до тебя пытаются донести и который так или иначе соответствует твоим чувствам. И возникает возможность прямого контакта.

Ведь коммуникация бывает не только языковой. Она передается через визу­альные образы, через звук, через жесты. Когда один человек похлопывает другого по плечу, он тактильно передает ему эмоцию, то есть стремится вызвать понятную эмоцию другого человека. А язык возникает сравнительно поздно, это один из самых сложных способов, в нем слишком много всего: у слов есть свои значения, которыми можно манипулировать, есть грамма­тические нормы и так далее.

— Даже вроде бы примитивные рисунки пещерных людей обладают очень мощным эмоциональным зарядом. Мы ничего не знаем про этих людей, но точно что-то чувствуем.

— Да, мы, несомненно, что-то чувствуем, важно только отделаться от идеи, что мы чувствуем то же самое, что они. Это невозможно!

— Но мы ведь воспитаны в представлении об универсальности искус­ства: мы можем проникнуться скандинавской сагой или старинным китайским пейзажем, почувствовать то, что чувствовал художник.

— Нет, не можем. Но мы можем представить себе мир этого человека, затем вообразить себя и попытаться понять, какую эмоцию мог бы испытать я, окажись я на месте автора. Это сложная и изощренная процедура, но она происходит быстро и практически бессознательно.

Еще Адам Смит, который жил в XVIII веке, подчеркивал, что наша симпатия к другому человеку не значит, что мы чувствуем то же, что он. Наша способ­ность эмоционально представить себя на его месте лежит в основе искусства. Но почувствовать буквально то, что чувствовал он, мы не можем. Я сам много лет потратил на то, чтобы постараться приблизиться к миру чувств давно умерших людей, так что, очевидно, не считаю эту деятельность вовсе бессмыс­ленной. Но еще Лотман замечал, что, даже если каким-то невероятным обра­зом мы узнаем все, что знал человек другого времени, мы все равно не сможем забыть все, чего он не знал, а значит, не сумеем заново пережить его чувства.

Полное понимание чужого мира невозможно: мы все равно привносим туда себя. Мы погружаемся в выдуманный или описанный кем-то мир, не переста­вая быть собой. А если бы мы могли полностью перестать быть собой и стать кем-то другим, вся процедура была бы абсолютно бесполезной. Зачем? Что нам это даст?

Виктор Пивоваров. Посвящение Паше. 2004 год © Виктор Пивоваров
— Отличается ли то, как воспринимают современное искусство ребенок и взрослый? Можно ли сказать, что ребенок, например, смотрит более непосредственно?

— Смысл слова «непосредственно» мне не очень ясен. Ребенок так же нагружен культурными штампами, как любой другой человек любого возраста. К тому времени, когда ребенку начинают читать книжки и водить по музеям, ему уже мама с папой передали массу всего. Нет, никакого неопосредованного чувства не существует.

Разумеется, у детей и взрослых разный культурный опыт. Ребенок меньше видел, не так хорошо знает, что все люди разные, но зато в куда большей сте­пени готов это узнать, это часть его биоэволюционной программы — учиться, осваивать новое. Механизмы отличаются, просто я бы не употреблял слово «непосредственно».

— Но, возможно, его еще не успели толком научить, как правильно реагировать, и поэтому ему проще?

— Могли не успеть, но все же какие-то картинки он видел, и реакцию взрослых или других детей на них, то есть некоторое представление имеет. Да ведь и мно­гих взрослых тоже не научили. Я бы сказал, большинство взрослых никто не учил, как реагировать на художественное произведение. Просто они уже часто думают, что знают, как должно выглядеть искусство, поэтому у них есть чувство растерянности при виде чего-то непохожего. А у ребенка этого чувства еще нет, он еще не знает, что в музее должны показывать портреты, пейзажи и натюрморты, а он должен удивиться или возмутиться, если наткнулся на что-то другое.

Кстати, многие современные художники с удовольствием работают с этим обманом ожиданий. Вот ты пришел в музей, должен смотреть и не трогать ничего руками. А тут раз — инсталляция, в которую можно залезть, позвонить в звонок, покрутить за ручку и стукнуть в дощечку. Конечно, дети в восторге, но это ведь и многим взрослым нравится.

Маурицио Каттелан. Без названия. 2000 год © Maurizio Cattelan / Частное собрание / Maurizio Cattelan Archive

Можно сказать, что это превращает взрослого в ребенка, но на самом деле нам предлагается другой тип общения с искусством. Раньше тебя учили, что в музее смотрят только глазами, а все остальные твои чувства — слух, обоня­ние, осязание — не имеют к этому никакого отношения. От этого знания так просто не избавиться, и, забравшись в современную инсталляцию, ты все равно будешь все время оглядываться, не идут ли тебя арестовывать. А у ребенка этих стереотипов меньше, хотя впитываются они моментально. Если на него в музее хоть раз наорали, он точно так же будет всего бояться.

— А можно ли научиться чувствовать искусство?

— Конечно, можно! И это делается таким же способом, каким человек учится и всему остальному, — непрерывным пользованием. Единственное, что для этого требуется, — это мотивация.

Человек осваивает родной язык бессознательно, потому что ему нужно пони­мать окружающих. А вот для изучения иностранного требуется воля, усилие и понимание, зачем ты это делаешь. Помогает грамматика, помогают учеб­ники, но самым хорошим способом научения чему угодно, в частности неиз­вест­ному тебе языку, является его непрерывное употребление в окружении носителей.

Искусство не является исключением. Чтобы освоить язык искусства, нужно им непрерывно пользоваться: самому что-то рисовать, производить, жить в этой среде. Если у тебя родители — художники и ты с рождения погружен в разговоры об искусстве, то впитаешь это просто с молоком матери. Это не значит, что ты будешь это любить, — наоборот, можешь и возненавидеть, но это произойдет как бы само собой. Если же нет, то надо потратить неко­торые усилия и время — если ты считаешь, что это сделает твою жизнь богаче. А иначе зачем? Жизнь коротка, времени и сил у нас не так много. Можно потратить их на что-нибудь другое.

— На одной из лекций вы рассказывали, как ваша студентка сказала вам, что не понимает значения слова «любовь»: для ее поколения это слово слишком абстрактное, есть много разных моделей отношений, и у нее в голове они никак не помещаются в один ящик с ярлыком «любовь». То есть речь о том, что «большие» эмоции дробятся, стано­вятся более специальными и у них, возможно, появляются новые назва­ния. Как говорить про эмоции с современным зрителем, если даже самые привычные слова для него уже непонятно что значат?

— В современном мире вместо одной «любви» появляется много разных, и очевидно, что эмоции будут гораздо более многообразными, дробными, вариативными, помогающими человеку понимать, как правильно чувствовать в совсем разных ситуациях, — и рассчитанными на гораздо более короткий срок жизни. Авторы, прежде писавшие про любовь, исходили из представления о том, что любовь неизменна во все эпохи. Мы, конечно, можем провести исторический анализ, разобраться, кем, из чего и когда был собран этот образ: это очень разные чувства, которые однажды завязали в один пакет и сверху написали: «Любовь». Творцы привычной нам любви некогда ее именно что изобрели, хотя сами чувствовали себя не изобретателями, а первооткрыва­телями; людьми, которые описали всегда существовавший материк.

Создатели же нынешних моделей заранее понимают, что это временные конст­рукции и срок их пользования ограничен, они не рассчитаны на века. При этом они гораздо более разнообразные, их больше. Понятно, что для одной чело­вече­ской жизни хватит и небольшой их доли. Но за счет гораздо меньшей долговечности этих моделей наш эмоциональный репертуар невероятно расширился.

Меняются сами эмоции, меняется к ним отношение. Разрушаются целые блоки спаянных вместе эмоций. Например, романтики придумали модель детства как идеального времени, когда ты чувствуешь абсолютную полноту существо­ва­ния. Человек некогда утратил эту полноту из-за первородного греха и может приблизиться к ней лишь в детстве и позже, когда влюбляется. И, например, важнейшее для культуры чувство ностальгии начиналось именно как носталь­гия по детству. Вот весь этот комплекс — ностальгия, тоска по детству, взрос­­ле­ние, поиск любви, жажда обрести в ней полноту бытия — сейчас сильно подорван.

— А появление такого термина, как «эмоциональный интеллект»? Теперь бизнес-тренеры учат, что быть умным, то есть иметь высокий IQ, недоста­точно: нужно чувствовать людей, тренировать эмпатию, иначе ты не будешь успешным.

— Это то, что Уильям Редди в книге «Навигация чувств» назвал эмоцио­наль­ным менеджментом. Эмоциональный интеллект — это способность контро­лировать и правильно организовывать собственный эмоциональный мир. Как считалось раньше? Человек все контролирует интеллектом и, конеч­но, должен усмирять свои чувства. Но настоящие чувства разумом не контро­лируются. Это примета их подлинности. Тебя охватывает ярость, любовь или состра­дание, страсть вскипает, как волна, и рассудок отключается.

Собственно, представление о необходимости управлять эмоциями появилось тогда же, когда люди разуверились в модели рационального поведения. Идея эмоционального интеллекта основана именно на отказе от этих представлений. Выяснилось, что наше поведение — это всегда сложная комбинация осозна­ваемого и бессознательного. И управлять своими эмоциями ты можешь лишь до некоторой степени. Это сложное искусство, и непонятно, нужно ли вообще к этому стремиться. Потому что потерять можно больше, чем приобрести. Эмоциональный интеллект у человека может оказаться больше рационального, какие-то вещи гораздо проще почувствовать, чем понять.

— Вы исследуете культурную историю эмоций. А как часто вы отдаете себе отчет в своих собственных эмоциях?

— Хороший вопрос. Замечу в сторону, что больше я этой темой заниматься не планирую, я не могу долго бурить одну лунку: когда я до чего-то добурился, сразу хочется свернуть оборудование, уехать в другое место и начать рабо­тать там. Но исследования такого рода помогают избежать натурализации собст­вен­ных чувств и переживаний, то есть представления о том, что они такие от природы и других не бывает. Это очень важный интеллектуальный навык, потому что без него не понять других людей. Мне научная деятельность в некоторой степени помогла. Конечно, до конца решить эту проблему нельзя. Все равно меряешь людей по себе; рассчитывать, что можно от этого изба­виться, было бы высокомерно. Но хотя бы чуть-чуть отстраниться от себя любимого можно.

С другой стороны, изучение эмоционального мира человека всегда предпола­гает взгляд извне. Невозможно качественно исследовать свой собственный эмоциональный мир, как невозможно увидеть собственный затылок без зер­кала. Но задать себе кое-какие вопросы возможно. Я ведь тоже подвержен разным эмоциональным матрицам, а откуда я их взял? Это интересное интел­лектуальное упражнение. Я бы не стал печатать исследование на эту тему, но занять себя им перед сном или во время поездки в транспорте можно.

Улай и Марина Абрамович. ААА-ААА. 15-минутный перформанс для телевидения. Льеж (Бельгия), 1978 год © Ulay / Marina Abramović; Courtesy of the Marina Abramović Archives

Скажем, в разговорах с внучками я часто оказываюсь в роли старого брюзги, бормочущего: «Ну и молодежь пошла!» А это, конечно, почтенная культурная модель с длинной историей. Одна из важных ее составляющих — это носталь­гия (я тоже был молодым), а также зависть, груз жизненного опыта — ну, по­нятно. Но упаси вас Бог попробовать разделить эту модель на базовые эмо­ции: она слишком сложна и при этом живет на протяжении веков. Все знают эту прекрасную цитату: «Нынешняя молодежь привыкла к роскоши, отлича­ется дурными манерами, презирает авторитеты, не уважает старших, дети спорят со взрослыми, жадно глотают пищу, изводят учителей». Как будто вчера сказано — то ли это мой дедушка говорит, то ли я сам, а это Сократ. Каждое следующее поколение говорит что-то подобное про предыдущее, и это должно бы означать, что человечество бесконечно деградирует. Но, кажется, это все же не так. Так что занятия наукой помогают нам быть немножко поскромнее и не абсолютизировать собственный опыт.

— И, наверное, понять не только других, но и себя?

— В известной степени. Я стараюсь работать без гнева и пристрастия, но к себе ты не можешь относиться беспристрастно. Ну как это? Невозможно! Очевидно, понять другого гораздо легче, чем себя, именно в силу некоторой дистанции. Особенно если это не твой близкий, а какой-нибудь человек XVIII века.

Это справедливо и по отношению к собственной культуре и истории. Как себя из нее вычеркнуть? Всех можно и нужно пытаться понять, но готов ли я бес­страстно читать книги, где такое понимание проявляется по отношению к фашистам или сталинистам? Да не очень-то! Во мне просто закипает ярость. То есть моральная оценка затмевает все остальное. Боюсь, что требуется тысяча лет, чтобы пролитая кровь убитых перестала стоять перед глазами и мы начали понимать, что же это с нами было. О египетских пирамидах мы уже можем говорить спокойно, хотя и знаем, скольких жизней стоила их постройка.

Однажды я писал сценарий для исторического документального фильма, и мой друг — режиссер — позвал меня на озвучку. Речь там шла о Венеции XVIII века, актер читал текст со всеми актерскими штампами, и режиссер все время вынуж­­ден был напоминать: «Спокойнее, спокойнее, все давно умерли!» Не помогло, но фраза мне запомнилась, я ее часто вспоминаю. Недавно даже видел историческую книжку с эпиграфом: «„История — это когда все умерли“. Профессор Зорин». Так что, пока не все умерли, мы едва ли сможем беспри­страстно оценить и себя, и других.

На выставке-аттракционе для детей и взрослых можно будет увидеть работы Казимира Малевича и Фрэнсиса Бэкона, Роя Лихтенштейна и Виктора Пивоварова, Натальи Гончаровой и Марины Абрамович, Альберто Джакометти и Бриджет Райли, Ансельма Кифера и Нико Пиросмани. «Игра с шедеврами: от Анри Матисса до Марины Абрамович» будет открыта с 14 февраля по 14 апреля.

Изображения: Томас Роулендсон. Выставка в Королевской академии художеств. Около 1815 года
Yale Center for British Art

микрорубрики

Ежедневные короткие материалы, которые мы выпускали последние три года

Архив

Ученые прочитали эмоции человека с помощью МРТ :: Общество :: Газета РБК

Сканирование мозга позволило определить чувства людей

Фото: PhotoXpress

Американским ученым впервые удалось определить, ориентируясь на активацию различных участков мозга, какие эмоции испытывает человек. До сих пор у специалистов не было надежных методов оценки чувств, из-за чего приходилось доверять самоотчету пациентов.

Исследование, опубликованное в журнале PLoS One, сочетает в себе использование функциональной магнитно-резонансной томографии (МРТ) и машинного обучения. Проблема идентификации эмоций заключалась в том, что зачастую человек не мог самостоятельно распознать свои чувства, а у ученых не было достоверного способа определять их.

По словам авторов из Университета Карнеги-Меллон новое исследование поможет точно оценить эмоциональную реакцию человека на любое событие или предмет, например название бренда или политическую партию.

Во время экспериментов специалистам было необходимо по несколько раз вызывать у испытуемых одно и то же эмоциональное состояние. Традиционные подходы, например показ видеороликов, вызывающих те или иные чув­ства, не увенчались успехом, потому что воздействие клипов уменьшается при повторном просмотре. Исследователи решили проблему путем привлечения десяти актеров из школы драмы, которые могли быстро изменять свое эмоциональное состояние по требованию. Актеры демонстрировали девять эмоций: гнев, отвращение, зависть, страх, счастье, похоть, гордость, печаль и стыд. Каждый актер изображал каждую эмоцию по шесть раз.

Затем мозг артистов сканировался с помощью аппарата МРТ, который продемонстрировал активацию различных участков. Компьютер был в состоянии различить эмоции, которые испытывал каждый из добровольцев.

По словам профессора экономики и психологии Университета Карнеги-Меллон Джорджа Левенштейна, главная причина того, что никто не сделал аналогичного исследования раньше, в том, что никто не мог понять, как вводить людей в различные эмоциональные состояния в быстрой последовательности.

«Скорость изменения эмоций была необходима для того, чтобы прочитать чувства человека с помощью МРТ. Поэтому идея нашего коллеги Карима Кассама пригласить для участия в эксперименте актеров, которые могут быстро вводить себя в различные эмоциональные состояния, стала прорывом», — добавил РБК daily г-н Левенштейн.

Сотрудник факультета психологии Университета Карнеги-Меллон Владимир Черкасский рассказал РБК daily, что работа над этим проектом велась примерно полтора года, однако использованные методы и подходы были разработаны и апробированы в течение по­следних пяти-семи лет.

«Именно применение этих методов (машинное обучение, факторный анализ) в сочетании со сканированием активности мозга позволило получить новые результаты, в данном случае — гораздо более детальное представление о том, как различные эмоции представлены в активности головного мозга. В числе потенциальных приложений этих результатов — возможность объективно оценивать эмоциональную реакцию человека на разнообразные стимулы (например, отношение к политическим деятелям или варианты рекламы). Данный метод может быть полезен для диагностики некоторых заболеваний, связанных с аномальными эмоциональными реакциями, и при оценке эффективности лечения», — отметил г-н Черкасский.

У каждого поколения своя энциклопедия чувств и эмоций — Российская газета

Наши чувства не постоянны. Им свойственно разгораться или угасать, крепнуть или слабеть, стремиться к покою или заставлять нас искать приключений. «Я теперь скупее стал в желаньях», — это о том самом. Откуда берутся образцы для чувств и почему они обновляются? Насколько чувства индивидуальны и насколько зависят от внешних регуляторов? Рождаются ли они изнутри или заимствуются из эмоционального арсенала эпохи? В какую сторону трансформируется сегодня наша эмоциональная культура? Обсудим тему с кандидатом философских наук, заместителем декана философского факультета МГУ Алексеем Козыревым.

Душевная тряска приводит нас к апатии

— Вы ощущаете, как меняются ваши чувства?

— Да, конечно. Может быть, это связано с возрастом. Хотя понятие возраста несколько изменилось в нашу эпоху. Если для XIX века сорокалетний мужчина считался стариком, то теперь мы можем не назвать стариком даже семидесятилетнего человека. Видимо, возраст — понятие не биологическое, а психологическое. И с возрастом происходит ослабление чувств. Об этом писал еще Аристотель. У него в «Риторике» есть замечательный фрагмент, где он сравнивает молодого человека и старого и говорит, что старый ни о чем не рассуждает наверняка, обо всем говорит «как бы» и «может быть». То есть старый более недоверчив, чем молодой, потому что испытал немало разочарований, неудач, предательств.

Я спрашиваю студентов: «Вы знаете «Темную ночь», «Эх, дороги»?» До какого-то времени они говорили: «Знаем». Сейчас уже не знают

— Наверное, это связано не только с возрастом, но и с эпохой, в которую мы живем. Как вам кажется, наш эмоциональный мир сильно изменился за последние лет двадцать?

— Он, несомненно, изменился. Мы сегодня на все реагируем по-другому. Эмоции стали терять свою остроту. И это в том числе потому, что мы стали жить в социальных сетях, которые усилили быстроту и остроту наших эмоциональных реакций. Если в прежние времена мы какую-то новость узнавали из утренних газет или из письма, полученного по почте, то теперь узнаём практически в режиме онлайн. И тотчас погружаемся в водоворот различных эмоций. Технический прогресс меняет былые представления человечества о многом — например, о том, что такое «быстро» и «медленно», «близко» или «далеко». Когда Екатерина II приехала в Крым, «верстовые столбы мелькали у нее перед глазами», хотя это были поставленные Потемкиным «екатерининские мили», которые ставились через десять верст. Сегодня «верстовые столбы» информации, получаемой нами, не только мелькают перед глазами — мы просто то и дело спотыкаемся о них. И эта душевная тряска приводит нас к апатии. Мы начинаем многие вещи воспринимать с большим безразличием, чем раньше. Наши эмоции притупляются. Но иногда нас все-таки прошибает, и мы испытываем эмоциональное потрясение.

Греховные страсти — всего лишь ошибка чувств

— Наблюдая, сколько злобы, агрессии, ненависти выплескивается в те же социальные сети, можно ли сказать, что мы теряем способность управлять нашими чувствами и что это знак времени?

— Выдающийся психолог Лев Семенович Выготский говорил о двуединстве интеллекта и эмоций. Это такая противоречивая пара, которая развивается динамически. Чем выше интеллект, тем сложнее и многообразнее эмоции. Эмоции никогда не бывают рациональны, но они регулируются с помощью интеллекта. Сегодня эта регулировка все чаще утрачивается. И в этом смысле цивилизация, сколь бы высок ни был ее технологический уровень, сменяется варварством. Захлестывание эмоций, неконтролируемых интеллектом, — признак дикости. Сегодня мы эту дикость как никогда ощущаем.

— По вашим наблюдениям, в чем наши чувства сегодня скудеют, а в чем становятся богаче?

— Мне кажется, происходит стандартизация чувств. Задается определенный шаблон в переживаниях. Вспомните, какую эмоциональную реакцию со стороны фейсбучных блюстителей нравственности вызывали люди, окрашивающие свои аватарки в определенные цвета флагов после терактов, совершенных в некоторых странах или заведениях. Или далекие от однозначности оценки некоторых событий, например, передачи Исаакиевского собора. Человек думает не так, как я, имеет дерзость не совпасть с неким политическим или идеологическим мейнстримом — значит, надо его банить, расфренживать и прочее. Или возьмем искусство. Чем отличается настоящее произведение музыки, живописи, театра, кино? Тем, что вызывает различные, подчас противоречивые, а иногда даже взаимоисключающие эмоции. А вот массовое, оно же кассовое, искусство предполагает однозначность прочтения и однозначность эмоциональной реакции на живописное полотно или спектакль. Фильмы Феллини могут иметь или не иметь достаточное число поклонников, а вот голливудский блокбастер должен нравиться всем. Плохо это? Может, и нет. Античная трагедия тоже предполагала некую эмоциональную программу, человек должен был испытать очищение от страстей посредством чередования аффектов страха и сострадания. На смену античной трагедии пришел современный блокбастер. Но тот комплекс чувств, который человек испытывает на выходе, не усложнился, а упростился по сравнению с пятым веком до нашей эры.

— Тогда, наверное, можно утверждать, что наши чувства зависят от того, на какие культурные образцы мы ориентируемся?

— Да, конечно. Русский философ Иван Ильин говорил, что человек должен стремиться просветлять свою чувственность. Есть у него такое понятие — просветленная чувственность.

— При этом есть вечные чувства — любовь, ненависть, ревность, зависть… Они никуда не исчезнут. Но они могут трансформироваться под влиянием времени, разве нет? Сегодня мы любим иначе, чем любили в XIX веке? Завидуем иначе? Ревнуем иначе?

— И да, и нет. Если мы посмотрим на историю Элоизы и Абеляра, то увидим, что никакой особой любви в романтическом смысле этого слова Абеляр к Элоизе не испытывал. Он не писал ей рыцарских стихов, не пел серенады под балконом, томно не страдал. Это были отношения монаха, учителя теологии, и ученицы, отношения, которые выросли из эротического соблазна. Так что модели чувств (в данном случае — любви), наверное, меняются. Меняется и наполнение этих моделей. Но не настолько, чтобы изменилось само понятие. Ведь, читая сегодня об Эросе у Платона, мы способны понять, что такое крылья, которые растут на спине, когда человек влюбляется, мы способны понять, как человек не находит себе покоя в стремлении увидеть любимого человека. Мы можем понять, что такое любовь, читая поэзию Древнего Египта. Эти чувства кажутся нам странными, непонятными, на самом же деле здесь идет речь, скорее, о ритуализации чувств, то есть о том, что их сопровождает (например, о способах ухаживания), нежели о самих чувствах. Вспомним «Моцарта и Сальери» Пушкина. Когда в первом монологе Сальери говорит, что завидует Моцарту, он ненавидит себя за свою зависть, но это чувство его захлестывает. Точно так же и ревность, тоже одно из самых сильных чувств. Сколько бы человек ни объяснял себе, что ревность низкое, подлое чувство, все равно он начинает ревновать и тайно помышлять о том, как отомстить сопернику. Я думаю, что меняется именно ритуализация чувств — то, что является атмосферой чувства, некой его оболочкой. Само же чувство остается тем же самым.

Конечно, есть культурная, политическая, социальная обусловленность эмоций, но есть и сами эмоции. Что ни говори, человек существо психофизическое. Ему свойственно то, что Декарт называл страстями души. Эти страсти бывают и греховными. Хотя «грех» в переводе с греческого — это ошибка. И греховные страсти — всего лишь ошибка чувств, ошибка человеческого поведения.

У каждого поколения своя энциклопедия чувств

— Мои студенты иногда озадачивают меня своими реакциями на что-то. Можно ли говорить об эмоциональном опыте поколения?

— Я думаю, что да. У каждого поколения свой эмоциональный опыт и своя энциклопедия чувств. Я недавно вернулся из Казани, смотрел там в Молодежном театре на Булаке замечательный спектакль «Зима» по пьесе Евгения Гришковца. Герои пьесы — два солдата, которые в конце нелепо погибают, выполняя отнюдь не боевое задание. Весь спектакль — это реминисценция в сторону детства, поток воспоминаний о новогодней елке, Деде Морозе, Снегурочке, о покупке велосипеда… Это очень сильная эмоциональная картина, встающая перед глазами человека моего поколения. Как-то раз после лекции ко мне подошла девушка, недовольная, и говорит: «Что вы нам здесь излагаете? Вы же пересказали все то, что Гришковец говорил в четверг на своей встрече со зрителями». Я не знаком с Гришковцом, никогда его не видел и не слышал, и не могу сказать, что это писатель, который фундаментальным образом изменил мою личность. Но в чем-то мы с ним совпадаем. И это «что-то» — общий эмоциональный опыт, общая тональность переживаний и чувств, общий, такой немножко отстраненный, иронический взгляд на какие-то вещи. Эмоциональный опыт моего поколения закладывался на первомайских демонстрациях, в комсомоле, в понимании истинности учения Маркса, Энгельса и Ленина. А поколение, родившееся спустя десять — пятнадцать лет после нас,— оно уже другое. Оно выросло на прививке других ценностей, оно приобрело другой эмоциональный опыт. Иногда в социальных сетях я нахожу картинки, где фигурируют какие-то вещи из нашего детства. Такие мемы — отличный способ эмоционально вернуться в самую счастливую пору жизни. У французского философа Гастона Башляра есть даже такое понятие — «воображение в сторону детства». Именно там, в детстве, закладываются и наши фантазии, и наш чувственный мир, и наше отношение к жизни. Наверное, по этому общему эмоциональному опыту мы можем опознавать «своих», отличая их от «не своих». Эту поколенческую общность я наблюдаю сейчас по лайкам в «Фейсбуке». Вот кто-то, например, выкладывает фотографию района Москвы, где он родился и вырос, и я могу предугадать, кому эта фотография понравится. Если бы в пору моей юности существовал «Фейсбук», в него, наверное, выкладывали бы храм Христа Спасителя, Сухареву башню, Красные ворота… Потому что это была ностальгия по утраченной старине, о которой мы узнавали на излете советской эпохи. И это тоже входило в эмоциональный опыт моего поколения. Я был однажды в Самаре и общался с игуменьей монастыря, которая мне сказала про молодежь: «Ладно они в храмы не ходят, но они ведь и песен не поют, которые мы пели в свое время». Действительно, песни — один из тестов на эмоциональную общность. Я спрашиваю студентов: «Вы знаете «Темную ночь»? Вы знаете «Эх, дороги»?» До какого-то времени, наверное, до начала 2000-х годов они говорили: «Знаем». Сейчас уже не знают.

Разнузданность до добра не доводит

— Мы сегодня переживаем модернизацию чувств?

— Безусловно.

— Она, на ваш взгляд, в сторону чего?

— Здесь хочу сослаться на одного из моих учителей, замечательного современного философа Нелю Васильевну Мотрошилову. Она написала книгу, где современную ситуацию рассматривает как борьбу цивилизаций и варварства. Мне кажется, в чувственной сфере сегодня происходит матч-реванш — варварство пытается снова взять верх над цивилизацией.

— Что вы имеете в виду?

— Не первый год в общественное сознание вбивается мысль, что человек существо чувственное, поэтому должен переживать полный спектр своей естественной эмоциональности и даже естественной страстности. Реклама, кинематограф, театр — все работает на раскрепощение страстей. Мол, давайте освободим человека от его природной человечности, от уз культуры, от внутренних тормозов. Все это, дескать, рождает закомплексованность, ведет к психическим расстройствам, непримиримым столкновениям между группами людей, по-разному что-то понимающих и оценивающих — например, произведения искусства. Вот это раскрепощение аффектов и привело нас к безудержным проявлениям варварства, дикости. А ведь инстинкты и аффекты — это нижняя ступень детерминант человеческого поведения. Эмоции, переживания, чувства в значительной степени зависят от социальных и культурных факторов, опосредованы социальной природой человека. Нас захлестывают эмоции, мы не справляемся с ними. Но, мне кажется, уже мало-помалу возникает понимание, что нужен обратный поворот, что требуется внутреннее сдерживание, что разнузданность до добра не доводит. Может быть, именно поэтому религия, которая брала на себя в традиционной культуре функцию контроля над человеческой чувственностью, снова активно возвращает себе утраченные в просвещенческой культуре позиции.

Визитная карточка

Алексей Козырев — кандидат философских наук, заместитель декана философского факультета МГУ.  Родился в Москве в 1968 году. Окончил философский факультет МГУ. Проходил стажировку в Женевском университете, Высшей школе гуманитарных наук и Свято-Сергиевском православном богословском институте в Париже. В 1997 году защитил кандидатскую диссертацию по теме «Гностические влияния в философии Владимира Соловьёва». Основные работы посвящены истории русской философии конца XIX — начала XX вв. (В. С. Соловьёв, С. Н. Булгаков, К. Н. Леонтьев, В. Н. Ильин). Автор книги «Соловьев и гностики». Вел авторские программы на радиостанциях «Русская служба новостей», «Радонеж», «София».

Алексей Козырев. Фото: Сергей Михеев/РГ

Деперсонализация: синдром, мешающий чувствовать — BBC News Русская служба

  • Адам Илей
  • Би-би-си

Подпись к фото,

Сара рассказывает, что из-за ее заболевания привычные места кажутся декорациями

Людям с синдромом деперсонализации мир кажется нереальным, двумерным, как будто в тумане. Этим расстройством страдает каждый сотый, но, несмотря на это, работать с такими пациентами британских врачей не учат, говорят эксперты.

«Связи, которые ты считаешь ценными, теряют свой первоначальный смысл. Ты знаешь, что любишь свою семью. Но дело в том, что ты скорее осознаешь это умом, а не ощущаешь», — рассказывает Сара в программе Виктории Дербишир на Би-би-си.

Сара — актриса, она постоянно примеряет различные образы и воспроизводит чужие эмоции. Но в реальности большую часть своей сознательной жизни она эмоционально парализована и неспособна испытывать никакие чувства.

Причина этого — малоизученное психическое расстройство, которое называется деперсонализация.

У Сары синдром проявился трижды. Впервые это случилось, когда она готовилась к выпускным экзаменам.

Главный признак деперсонализации — ощущение, будто человек теряет физическую связь с миром вокруг и собственным телом.

Считается, что так проявляется защитный механизм, когда во время стресса или серьезного потрясения сознание отключается от реальности. Такой же эффект могут вызвать некоторые наркотики, например, марихуана.

Для людей с синдромом деперсонализации мир может поменяться за секунду.

«Это было неожиданное переключение. Все вокруг показалось чужим и даже пугающим. Внезапно квартира и другие места, где ты привык находиться, становятся для тебя съемочной площадкой, а все твои вещи — декорациями», — говорит Сара.

Другие пациенты рассказывают об ощущении, что они находятся вне своего тела, что оно не принадлежит им, а мир вокруг кажется двумерным и плоским.

С Сарой такое произошло во время второго эпизода.

«Я читала, в руках была книга. И вдруг мои руки стали выглядеть как картинка, на которой нарисованы две руки. Было ощущение, что реальный мир и мое восприятие его не совпадали».

Расстройство, которым страдает Сара, не редкость. Три независимых исследования доказали, что это оно встречается у одного человека из ста.

Эксперты утверждают, что расстройство давно признано медицинским заболеванием. Оно так же распространено, как и обсессивно-компульсивное расстройство или шизофрения.

Некоторые пациенты, не прошедшие курс лечения, могут страдать от симптомов деперсонализации всю жизнь. И, тем не менее, не все медики знают, что это такое.

Доктор, который недавно закончил обучение и сам страдает этим расстройством, заявил, что о деперсонализации не рассказывали ни в медицинской школе, ни на курсах повышения квалификации для терапевтов.

Он признался, что сам минимум дважды поставил неверный диагноз своим пациентам. По его словам, он очень удивится, если окажется, что хоть кто-нибудь из его коллег слышал про этот синдром.

Сара рассказывает, что за свою жизнь столкнулась как минимум с 20 специалистами, которые понятия не имели, о чем она говорит. Среди них — консультанты, терапевты, районные психиатры и врачи.

В Королевском колледже врачей общей практики (RCGP) в Лондоне заявили, что психологическое здоровье было ключевым элементом расширенного курса подготовки врачей.

В институте добавили, что изучение более сложных психологических проблем пока находится в разработке.

В Королевском колледже психиатрии подчеркнули, что необходимо удостовериться, что эти расстройства изучены должным образом.

Подпись к фото,

Доктор Элейн Хантер руководит единственным специализированным центром в Великобритании, который занимается пациентами с деперсонализацией

Плохая диагностика — это только часть проблемы, еще одна сложность — доступ к лечению.

В Великобритании действует всего одна специализированная клиника. Ее ресурсы ограничены, там могут принять только 80 пациентов в год. При том, что потенциально страдать этим заболеванием могут 650 тысяч человек.

Чтобы бесплатно попасть в этот медицинский центр, требуется направление от участкового врача. И даже если пациенту поставили диагноз деперсонализация, лечения придется ждать несколько месяцев или дольше.

После года ожидания в очереди Сара решила, что единственный выход — оплатить лечение самостоятельно.

«У меня постоянно случались приступы паники. Это правда очень страшно. Я понимала, что это кризис», — говорит она.

Только для взрослых

Специализированный центр для пациентов с синдромом деперсонализации действует при больнице Maudsley на юге Лондона. Однако, для пациентов до 18 лет там есть ограничения, в центре занимаются только лечением взрослых.

Часто заболевание возникает именно в подростковом возрасте. Доктор Элейн Хантер, которая возглавляет центр, обеспокоена тем, что ей приходится отказывать в помощи детям и подросткам.

«Иногда к нам приходят глубоко подавленные и напуганные пятнадцатилетние пациенты, но нам нечего им предложить», — говорит она.

У одной из взрослых пациенток центра синдром развился в 13 лет. На протяжении двух лет она не могла выйти из дома, в день она переживала по десять панических атак, вызванных расстройством.

В начале лечения она не узнавала даже собственных родителей.

Доктор Хантер надеется, что со временем нужное лечение будет доступно и несовершеннолетним пациентам.

Она считает, что лечение нужно организовать в каждом районе. Врачи в локальных центрах психологической помощи должны пройти специальный тренинг, затем распространить информацию среди других специалистов.

Подпись к фото,

Сара Эшли не могла есть и спать, пока не прошла терапию доктора Хантер

Специально для пациентов с деперсонализацией Хантер разработала методику когнитивной поведенческий терапии (КПТ). Она считает, что ей легко смогут овладеть врачи, у которых уже есть опыт разговорной психотерапии.

Сара Эшли, пациентка доктора Хантер, говорит, что сначала скептически отнеслась к этой методике, но спустя некоторое время почувствовала огромную разницу.

«[До КПТ] Я смотрела на собственные руки или другие части тела и мне казалось, что они не мои. Я смотрела на себя в зеркало и не понимала, что это я», — объясняет Сара.

«Я не могла есть и спать, из-за стресса я похудела до 42 кг. Сейчас у меня все еще проявляются некоторые симптомы, но я могу быстро с ними справиться», — продолжает она.

Лечение есть, но получить его сложно.

Как говорит доктор Хантер, надо исправлять ситуацию, в которой пациенты вынуждены выискивать информацию о своем расстройстве в интернете, а потом объяснять врачу, о чем идет речь. Вместо того чтобы, наоборот, врач рассказывал пациенту о его болезни.

«Тепловая» карта эмоций на человеческом теле

Команда учёных из Университет Аалто (Хельсинки, Финляндия) составила карту эмоций, выяснив в каких частях тела и как именно мы ощущаем то или иное эмоциональное состояние.

В исследовании приняло участие 700 человек. Для чистоты эксперимента и корреляции культурных и языковых особенностей восприятия эмоций, к участию были приглашены представили из Западной и Восточной Европы, Юго-Восточной Азии.

В ходе серии экспериментов учёные с помощью различных стимулов вызывали у испытуемых различные эмоции и с помощью датчиков фиксировали неврологические и физиологические изменения. Кроме того, каждому участнику было предложено самостоятельно указать свои телесные ощущения, раскрасив соответствующим цветом области на бумажных силуэтах человеческого тела. Например, учащённое сердцебиение, «жар» — красными и жёлтыми цветами, холодные руки и ноги, «холод» — синими и т. д.

Тепловая карта эмоций на человеческом теле

На рисунке: особенности «теплового» изображения человеческого тела в зависимости от испытываемой эмоции

Проанализировав и сгруппировав данные было обнаружено, что люди независимо от пола, возраста, языка и культуры ощущают и испытывают эмоции одинаково: гнев, страх и тревога нашли отражение в груди и связаны с увеличением сердцебиения, чувство грусти, стыда или депрессии вызывает слабость, снижение чувствительности конечностей и т. д.

Учёные установили интересную взаимосвязь между базовыми человеческими эмоциями и физиологическими реакциями в разных частях тела, что в свою очередь может дать объяснение некоторым выражениям, таким как, «оцепенеть от страха», «разбитое сердце», «бабочки в животе» и другие.

Понимание связи между телесными ощущениями и эмоциями может открыть двери для лечения целого спектра эмоциональных расстройств. Учёные предполагают, что составленная карта эмоций может помочь в разработке биомаркеров для некоторых заболеваний. Кроме того, результаты исследования могут найти применение в восстановительной медицине, основываясь на гипотезе, что эмоциональное состояние модулирует, изменяет физиологические реакции. Иными словами, хорошее настроение, ощущение радости способствует выздоровлению, нежели постоянная депрессия.

Источник: Proceedings of the National Academy of Sciences

Чувства и эмоции в английском языке с переводом, картинками и произношением

Чувства и эмоции – это то, что наполняет нашу жизнь красками. Поэтому их неплохо знать на всех языках, которыми вы пользуетесь, в том числе и на английском.

Чувства бывают разные

Давайте рассмотрим положительные и отрицательные эмоции в английском:

Таблица положительных эмоций

Happy – счастливыйBlissful – счастливый, блаженныйJoyful – весёлый, счастливый
Delighted – восторженныйEcstatic – восторженный, в экстазеGlad – радостный
Interested – заинтересованныйThrilled – взволнованный, заинтригованныйIntrigued – заинтригованный
Cheerful – весёлыйMerry – весёлыйExcited – воодушевлённый, возбуждённый
Amazed – удивлённый, поражённый +/–Astonished – удивлённый, поражённый +/–Surprised – удивлённый +/–
Enthusiastic – увлечённый, полый энтузиазмаZealous – рьяный, жаждущийPleased – довольный
Optimistic – оптимистичныйHopeful – надеющийсяProud – гордый
Cautious – осторожный, осмотрительныйCalm – спокойныйFascinated – очарованный

Таблица отрицательных эмоций

Некоторые прилагательные могут иметь форму -ed и -ing. Например,

  • Exciting – excited;
  • Interesting – interested;
  • Amazing – amazed;
  • Surprising – surprised;
  • Boring – bored;
  • Embarrassing – embarrassed.

Слова с -ing и -ed – это одни из тех слов, которые все путают, поскольку не до конца понимают отличий, а то это может привести к недопониманию в разговоре. Давайте еще раз разберем в чем же между ними разница.

Первый столбик прилагательных, оканчивающихся на -ing, означают описание объекта или явления, второй же, на -ed, реакцию человека на этот объект или явление. То есть книга, фильм, сосед могут быть интересными или скучными (interesting or boring), а я, взаимодействуя с ними, соответственно реагирую, то есть я заинтересована или мне скучно (I’m interested or I’m bored). Если вы говорите “I’m interesting or I’m boring”, это означает «Я интересный или скучный».

Очень легко запоминаются эти слова, если запоминать их вместе с картинками, подключая визуальное восприятие:

Feelings – чувства

Также можно придумывать различные истории с использованием этих слов, ведь чем больше связей мы создаём со словами (визуальных, логических, ассоциативных и т.д.), тем лучше они закрепляются в памяти.

А если есть свободное время и запас невыраженного творчества, можно даже сочинять стишки с этими словами и подрисовывать к ним картинки! (логическая связь – цепочка событий, визуальные образы и рифма, которая помогает вспомнить слово!)

Вчера, где–то не в Венгрии,
Был наш герой так angry!
Подумал – это он ли?
Совсем один и lonely?
А был когда–то proud,
С красавицей Мисс Раут.
И happy был, и hopeful,
И даже очень joyful.
И как сосед же был surprised
Ведь за такое всё отдаст!
И как–то завертелось,
Что стал он очень jealous.
Но наш герой был silly,
Ведь так его любили!
Но он был scared, shy
К нему не приставай!
Она бывала bored,
Смотрела в свой компот.
Когда он был annoying,
Она сдвигала брови!
Теперь любви и нет!
И стал он очень sad!

Я специально поэкспериментировала и набросала этот стишок сама, буквально за 8–10 минут, так что это может быть интересным не только для детей, но и для взрослых! Ну и пусть он немного бредовый, так даже лучше и быстро всё запоминается!

Надеюсь, что вы happy and joyful! По крайней мере, я вам этого желаю!

А теперь давайте проверим, насколько вы запомнили эти слова!


Вы можете скачать данный кроссворд, если Вам удобнее заполнять его в распечатанном виде.


В дополнение, предлагаем вашему вниманию видеоурок с изученным выше вокабуляром, примерами и картинками, которые прочно отложатся у вас в памяти.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

(PDF) Эмоции как разные образы человека

IJPBSF International Journal of Pharmaceutical and Biological Sciences Fundamentals, Vol. 12, выпуск 01, март 2016 г.

WWW.IJPBSF.COM (индексируемый, упоминаемый журнал и журнал импакт-фактора) ISSN: 2278-3997

IJPBSF

WWW.IJPBSF.COM

1

Эмоции как разные изображения Человек

Винит Кумар Лохан

Доцент

VCE, Рохтак, Харьяна (Индия)

Реферат

Эта статья объясняет эмоции человека.Человек — это

,

разных с разными типами эмоций. Здесь объясняются различные типы эмоций

. Один и тот же человек ведет себя по-разному

в разном настроении. Настроения могут быть счастливыми,

грустными, взволнованными, испуганными, злыми и т. Д. Также кратко рассматриваются составляющие

эмоций.

Ключевые слова: эмоции, чувства, настроения, аффект.

1. Введение

Эмоция в повседневной речи — это любое относительно

краткое сознательное переживание, характеризующееся интенсивной

умственной активностью и высокой степенью удовольствия или

неудовольствия.Научный дискурс сместился к другим значениям

, и нет единого мнения по поводу определения.

Эмоции часто переплетаются с настроением,

темпераментом, личностью, нравом и

мотивацией. В некоторых теориях познание является важным аспектом эмоций. Те, кто действует в основном на эмоциях, может показаться, что они не думают, но

психических процессов по-прежнему важны, особенно в интерпретации событий

.Например, осознание

опасности и последующее возбуждение нервной системы

(например, учащенное сердцебиение и дыхание, потливость,

мышечного напряжения) является неотъемлемой частью переживания страха.

Другие теории, однако, утверждают, что эмоция

отделена от познания и может предшествовать ему.

Эмоции сложны. Согласно некоторым теориям,

— это состояние чувств, которое приводит к физическим и

психологическим изменениям, которые влияют на наше поведение.Психология эмоций

тесно связана с возбуждением нервной системы с различными

состояниями и силой возбуждения, связанными, по-видимому, с

определенными эмоциями. Эмоции также связаны с поведенческой тенденцией

. Экстраверты более

склонны к общению и выражают свои эмоции, в то время как

интровертов более социально замкнуты и скрывают свои эмоции.Эмоции

часто являются движущей силой мотивации, положительной или

отрицательной. Согласно другим теориям, эмоции — это

не причинные силы, а просто синдромы из

компонентов, которые могут включать в себя мотивацию,

чувств, поведения и физиологические изменения, но не

одним из этих компонентов является эмоция. Эмоции

также не являются сущностью, вызывающей эти компоненты.

Эмоции включают в себя различные компоненты, такие как

субъективного опыта, когнитивные процессы,

экспрессивное поведение, психофизиологические изменения,

и инструментальное поведение.Одно время ученые

пытались идентифицировать эмоцию с одним из компонентов

: Уильям Джеймс с субъективным опытом

, бихевиористы с инструментальным поведением

, психофизиологи с физиологическими изменениями

. В последнее время говорят, что эмоция состоит из

всех компонентов. Различные компоненты эмоции

классифицируются несколько по-разному в зависимости от учебной дисциплины.

В психологии и философии эмоция обычно

включает в себя субъективный, сознательный опыт

, характеризующийся в основном психо-

физиологическими проявлениями, биологическими реакциями,

и психическими состояниями. Аналогичное многокомпонентное описание эмоции

встречается в социологии. Для примера

Пегги Тойтс описала эмоции как

, включающие физиологические компоненты, культурные или

эмоциональные ярлыки (например,

).ж., гнев, удивление и т. д.),

выразительных телесных действий, а также оценка

ситуаций и контекстов.

Исследования эмоций значительно расширились по сравнению с

за последние два десятилетия, и

внесли вклад во многие области, включая психологию, нейробиологию, эндокринологию,

медицину, историю, социологию и даже компьютерные

науки. Многочисленные теории

, пытающиеся объяснить происхождение, нейробиологию, опыт и функцию эмоций

, только способствовали более интенсивным исследованиям по этой теме.Текущие области исследований концепции эмоций

включают разработку материалов

, которые стимулируют и вызывают эмоции. В

добавляются

ПЭТ и МРТ помогают изучить

аффективных процессов в головном мозге. На него также влияют гормоны и нейротрансмиттеры, такие как

дофамин, норадреналин, серотонин, окситоцин,

кортизол и ГАМК.

11.1 Переживание эмоций — Введение в психологию — 1-е канадское издание

Цели обучения

  1. Объясните биологическое переживание эмоций.
  2. Обобщите психологические теории эмоций.
  3. Приведите примеры того, как передаются эмоции.

Самыми фундаментальными эмоциями, известными как базовые эмоции, являются гнев, отвращение, страх, счастье, печаль и удивление . Основные эмоции имеют долгую историю эволюции человека, и они в значительной степени развились, чтобы помочь нам быстро делать выводы о стимулах и быстро определять правильное поведение (LeDoux, 2000). Основные эмоции в значительной степени определяются одной из старейших частей нашего мозга, лимбической системой, включая миндалевидное тело, гипоталамус и таламус.Поскольку они в первую очередь детерминированы эволюцией, основные эмоции испытываются и проявляются во многом одинаково во всех культурах (Ekman, 1992; Elfenbein & Ambady, 2002; Fridland, Ekman & Oster, 1987), и люди довольно точно оценивают их. выражения лиц людей из разных культур. Просмотрите «Видеоклип: Основные эмоции», чтобы увидеть демонстрацию основных эмоций.

Смотрите: «Распознавайте основные эмоции» [YouTube]: http://www.youtube.com/watch?v=haW6E7qsW2c

Не все наши эмоции исходят из старых частей нашего мозга; мы также интерпретируем наш опыт, чтобы создать более сложный набор эмоциональных переживаний.Например, миндалина может ощущать страх, когда чувствует, что тело падает, но этот страх можно интерпретировать совершенно иначе (возможно, даже как возбуждение), когда мы падаем на американских горках, чем когда мы падаем с неба в самолет, который потерял мощность. Когнитивные интерпретации , сопровождающие эмоции , известные как когнитивная оценка , позволяют нам испытать гораздо больший и более сложный набор из вторичных эмоций , как показано на рисунке 11.2, «Вторичные эмоции». Хотя они по большей части когнитивные, наши переживания вторичных эмоций частично определяются возбуждением (на вертикальной оси рисунка 11.2, «Вторичные эмоции») и частично их валентностью — то есть тем, являются ли они приятные или неприятные чувства (по горизонтальной оси рисунка 11.2, «Вторичные эмоции»),

Рисунок 11.2. Вторичные эмоции. Вторичные эмоции — это те эмоции, которые имеют основной когнитивный компонент. Они определяются как уровнем возбуждения (от легкого до интенсивного), так и валентностью (от приятного до неприятного).[Подробное описание]

Когда вам удастся достичь важной цели, вы можете потратить некоторое время, наслаждаясь своими вторичными эмоциями, возможно, переживанием радости, удовлетворения и удовлетворенности. Но когда ваш близкий друг выигрывает приз, который, по вашему мнению, вы заслужили, вы также можете испытать множество вторичных эмоций (в данном случае отрицательные) — например, чувство гнева, печали, обиды и стыда. Вы можете обдумывать событие в течение недель или даже месяцев, испытывая эти негативные эмоции каждый раз, когда думаете о нем (Martin & Tesser, 2006).

Различие между первичными и вторичными эмоциями проводится параллельно с двумя мозговыми путями: быстрым и медленным (Damasio, 2000; LeDoux, 2000; Ochsner, Bunge, Gross, & Gabrieli, 2002). Таламус действует как главный привратник в этом процессе (Рисунок 11.3, «Медленные и быстрые эмоциональные пути»). Например, наша реакция на базовую эмоцию страха в первую очередь определяется быстрым прохождением через лимбическую систему. Когда на шоссе перед нами выезжает машина, активируется таламус и немедленно посылает сигнал миндалине.Быстро приближаем ногу к педали тормоза. Вторичные эмоции в большей степени определяются медленным прохождением через лобные доли коры головного мозга. Когда мы завидуем потере партнера сопернику или вспоминаем нашу победу в большом теннисном матче, процесс становится более сложным. Информация перемещается из таламуса в лобные доли для когнитивного анализа и интеграции, а затем оттуда в миндалину. Мы испытываем возбуждение эмоций, но оно сопровождается более сложной когнитивной оценкой, вызывающей более утонченные эмоции и поведенческие реакции.

Рисунок 11.3 Медленные и быстрые эмоциональные пути. В мозгу есть два эмоциональных пути (один медленный и один быстрый), оба из которых контролируются таламусом.

Хотя эмоции могут казаться вам более легкомысленными или менее важными по сравнению с нашими более рациональными когнитивными процессами, и эмоции, и познания могут помочь нам принимать эффективные решения. В некоторых случаях мы принимаем меры после рациональной обработки затрат и преимуществ различных вариантов выбора, но в других случаях мы полагаемся на свои эмоции.Эмоции становятся особенно важными при принятии решений, когда альтернативы между многими сложными и противоречивыми альтернативами представляют нам высокую степень неопределенности и двусмысленности, что затрудняет полный когнитивный анализ. В этих случаях мы часто полагаемся на свои эмоции при принятии решений, и эти решения во многих случаях могут быть более точными, чем решения, полученные в результате когнитивной обработки (Damasio, 1994; Dijksterhuis, Bos, Nordgren, & van Baaren, 2006; Nordgren & Dijksterhuis, 2009; Wilson & Schooler, 1991).

Теории эмоций Кэннон-Барда и Джеймса-Ланге

Вспомните на мгновение ситуацию, в которой вы испытали сильную эмоциональную реакцию. Возможно, вы проснулись посреди ночи в панике, потому что услышали шум, который заставил вас подумать, что кто-то ворвался в ваш дом или квартиру. Или, может быть, вы спокойно ехали по улице в своем районе, когда перед вами внезапно выехала другая машина, вынудив вас нажать на тормоз, чтобы избежать аварии.Я уверен, что вы помните, что ваша эмоциональная реакция была по большей части физической. Возможно, вы помните, как краснели, колотилось сердце, тошнило в животе или у вас возникли проблемы с дыханием. Вы испытывали физиологическую часть эмоции — возбуждение — и я уверен, что у вас были подобные чувства в других ситуациях, возможно, когда вы были влюблены, сердиты, смущены, разочарованы или очень грустны.

Если вы вспомните сильное эмоциональное переживание, вы можете задаться вопросом о порядке событий, которые произошли.Конечно, вы испытали возбуждение, но было ли возбуждение до, после или одновременно с переживанием эмоции? Психологи предложили три различные теории эмоций, которые различаются предполагаемой ролью возбуждения в эмоции (рис. 11.4, «Три теории эмоций»).

Рисунок 11.4 Три теории эмоций. Теория Кэннона-Барда предполагает, что эмоции и возбуждение происходят одновременно. Теория Джеймса-Ланге предполагает, что эмоция является результатом возбуждения. Двухфакторная модель Шехтера и Зингера предполагает, что возбуждение и познание объединяются для создания эмоций.

Если ваш опыт похож на мой, когда вы размышляли о возбуждении, которое вы испытали в сильных эмоциональных ситуациях, вы, вероятно, думали что-то вроде: «Я боялся, и мое сердце начало биться как сумасшедшее». По крайней мере, некоторые психологи согласны с такой интерпретацией. Согласно теории эмоций, предложенной Уолтером Кэнноном и Филипом Бардом, переживание эмоции (в данном случае «я боюсь») происходит одновременно с переживанием возбуждения («мое сердце быстро бьется»). Согласно теории эмоций Кэннон-Бард , переживание эмоции сопровождается физиологическим возбуждением .Таким образом, согласно этой модели эмоций, когда мы осознаем опасность, частота сердечных сокращений также увеличивается.

Хотя идея о том, что переживание эмоции происходит вместе с сопутствующим возбуждением, кажется интуитивно понятной для наших повседневных переживаний, психологи Уильям Джеймс и Карл Ланге имели другое представление о роли возбуждения. Согласно теории эмоций Джеймса-Ланге , наше переживание эмоции является результатом возбуждения, которое мы испытываем .Этот подход предполагает, что возбуждение и эмоция не независимы, а скорее, что эмоция зависит от возбуждения. Страх не возникает вместе с учащенным сердцебиением, но возникает из-за учащенного сердцебиения . Как сказал Уильям Джеймс: «Нам жаль, потому что мы плачем, злимся, потому что мы ударяем, боимся, потому что мы дрожим» (Джеймс, 1884, стр. 190). Фундаментальный аспект теории Джеймса-Ланге состоит в том, что разные модели возбуждения могут вызывать разные эмоциональные переживания.

Существуют исследования, подтверждающие каждую из этих теорий.Работа быстрого эмоционального пути (рис. 11.4, «Медленный и быстрый эмоциональный путь») поддерживает идею о том, что возбуждение и эмоции происходят вместе. Эмоциональные контуры лимбической системы активируются при переживании эмоционального стимула, и эти контуры быстро вызывают соответствующие физические реакции (LeDoux, 2000). Этот процесс происходит так быстро, что нам может казаться, что эмоции совпадают с нашим физическим возбуждением.

С другой стороны, как предсказывает теория Джеймса-Ланге, наши переживания эмоций слабее без возбуждения.Пациенты с травмами позвоночника, которые уменьшают ощущение возбуждения, также сообщают об уменьшении эмоциональных реакций (Hohmann, 1966). Существует также, по крайней мере, некоторая поддержка идеи о том, что разные эмоции вызываются разными моделями возбуждения. Люди, которые смотрят на испуганные лица, демонстрируют большую активацию миндалевидного тела, чем те, кто смотрит сердитые или радостные лица (Whalen et al., 2001; Witvliet & Vrana, 1995), мы испытываем красное лицо и краснеем, когда мы смущены, но не когда испытываем другие эмоции. (Лири, Бритт, Катлип и Темплтон, 1992), и когда мы испытываем сострадание, выделяются разные гормоны, чем когда мы испытываем другие эмоции (Oatley, Keltner, & Jenkins, 2006).

Двухфакторная теория эмоций

В то время как теория Джеймса-Ланге предполагает, что каждая эмоция имеет свой паттерн возбуждения, двухфакторная теория эмоции придерживается противоположного подхода, утверждая, что возбуждение, которое мы испытываем, в основном одинаково для всех эмоций, и что все Эмоции (включая основные эмоции) различаются только нашей когнитивной оценкой источника возбуждения. Двухфакторная теория эмоций утверждает, что переживание эмоции определяется интенсивностью переживаемого нами возбуждения, но что когнитивная оценка ситуации определяет, какой будет эмоция .Поскольку необходимо и возбуждение, и оценка, мы можем сказать, что у эмоций есть два фактора: фактор возбуждения и когнитивный фактор (Schachter & Singer, 1962):

эмоция = возбуждение + познание

В некоторых случаях человеку, который испытывает высокий уровень возбуждения, может быть трудно точно определить, какие эмоции он или она испытывает. То есть человек может быть уверен, что он или она чувствует возбуждение, но значение возбуждения (когнитивный фактор) может быть менее ясным.Некоторые романтические отношения, например, имеют очень высокий уровень возбуждения, и партнеры поочередно переживают экстремальные взлеты и падения в отношениях. Сегодня они безумно любят друг друга, а на следующий день вступают в огромную борьбу. В ситуациях, которые сопровождаются сильным возбуждением, люди могут не знать, какие эмоции они испытывают. Например, в отношениях с высоким возбуждением партнеры могут не знать, является ли эмоция, которую они испытывают, любовью, ненавистью или и тем, и другим одновременно. Тенденция людей неверно навешивать ярлыки на источник возбуждения, которое они испытывают , известна как неправильная атрибуция возбуждения .

Рисунок 11.5 Подвесной мост Капилано. Возбуждение, вызванное высотой этого моста, было ошибочно приписано мужчинам, которых привлекла привлекательная женщина, когда они переходили его.

В одном интересном полевом исследовании Даттона и Арона (1974) привлекательная молодая женщина подошла к отдельным молодым мужчинам, когда они пересекали шаткую, длинную подвесную дорожку, висящую на высоте более 200 футов над рекой в ​​Британской Колумбии (рис.5, «Подвесной мост Капилано»). Женщина попросила каждого мужчину помочь ей заполнить анкету класса. Когда он закончил, она написала свое имя и номер телефона на листке бумаги и предложила ему позвонить, если он хочет узнать больше о проекте. Позже женщину позвонили более половины опрошенных на мосту мужчин. Напротив, мужчины, к которым та же женщина подошла на невысоком прочном мосту, или у которых мужчины брали интервью на подвесном мосту, звонили значительно реже.Идея неправильной атрибуции возбуждения может объяснить этот результат — мужчины чувствовали возбуждение с высоты моста, но они ошибочно приписывали это женщине как романтическое или сексуальное влечение, что увеличивало вероятность того, что они позвонят ей.

Направление исследования: неверное определение возбуждения

Если вы немного подумаете о своем собственном опыте различных эмоций и рассмотрите уравнение, которое предполагает, что эмоции представлены как возбуждением, так и познанием, вы можете начать задаваться вопросом, насколько каждая из них определялась.То есть знаем ли мы, какие эмоции мы испытываем, отслеживая свои чувства (возбуждение) или отслеживая свои мысли (познание)? Исследование моста, о котором вы только что прочитали, может начать давать вам ответ: казалось, что на мужчин больше влияет их восприятие того, как они должны себя чувствовать (их познание), а не то, что они на самом деле чувствуют (их возбуждение).

Стэнли Шахтер и Джером Сингер (1962) непосредственно проверили это предсказание двухфакторной теории эмоций в хорошо известном эксперименте.Шехтер и Сингер считали, что когнитивная часть эмоции имеет решающее значение — на самом деле, они считали, что возбуждение, которое мы испытываем, можно интерпретировать как любую эмоцию, если у нас есть для нее правильный ярлык. Таким образом, они выдвинули гипотезу, что если человек испытывает возбуждение, которому нет непосредственного объяснения, этот человек будет «маркировать» это состояние с точки зрения познаний, которые создаются в его или ее окружающей среде. С другой стороны, они утверждали, что людям, у которых уже есть четкий ярлык для своего возбуждения, не будет необходимости искать соответствующий ярлык, и поэтому они не должны испытывать эмоции.

В ходе исследования участникам мужского пола сказали, что они будут участвовать в исследовании влияния нового препарата, называемого супроксином, на зрение. Основываясь на этой истории для прикрытия, мужчинам ввели укол нейромедиатора адреналина, препарата, который обычно вызывает у людей чувство тремора, покраснения и учащенного дыхания. Идея заключалась в том, чтобы дать всем участникам опыт возбуждения.

Затем, в соответствии с случайным распределением по условиям, мужчинам сказали, что наркотик заставит их чувствовать себя определенными способами.Людям, находившимся в эпинефрине , сообщали о состоянии , рассказали правду о действии препарата — что они, вероятно, испытают тремор, их руки начнут трястись, их сердца начнут стучать, а их лица могут стать теплыми и красными. Однако участникам в состоянии , не получившем информации об эпинефрине , сказали что-то неверное — что их ноги будут онеметь, у них будет ощущение зуда в частях тела и у них может появиться легкая головная боль.Идея заключалась в том, чтобы заставить некоторых мужчин думать, что возбуждение, которое они испытывают, было вызвано наркотиком ( информированное состояние ), тогда как другие были бы не уверены, откуда это возбуждение (неинформированное состояние ).

Затем мужчин оставили наедине с сообщником, которому, по их мнению, была сделана такая же инъекция. Пока они ждали начала эксперимента (который якобы касался видения), сообщник вел себя дико и безумно (Шехтер и Сингер назвали это «эйфорическим» образом).Он скомкал шарики, летал на бумажных самолетиках и играл с хула-хупом. Он продолжал пытаться убедить участника присоединиться к его играм. Затем, прямо перед началом эксперимента со зрением, участников попросили указать их текущее эмоциональное состояние по ряду шкал. Одной из эмоций, о которых их спрашивали, была эйфория.

Если вы следите за историей, вы поймете, чего ожидали: мужчины, у которых есть ярлык для своего возбуждения (группа , информированная ), не будут испытывать особых эмоций, потому что у них уже есть ярлык для своего возбуждения.С другой стороны, мужчины в группе дезинформировали группу , как ожидалось, не были уверены в источнике возбуждения. Им нужно было найти объяснение своему возбуждению, и сообщник дал его. Как вы можете видеть на рис. 11.6, «Результаты Schachter and Singer, 1962» (слева), они именно это и обнаружили. Участники в дезинформированном состоянии с большей вероятностью испытывали эйфорию (судя по их поведенческим реакциям с сообщником), чем участники в информированном состоянии.

Затем Шехтер и Сингер провели другую часть исследования, используя новых участников. Все было точно так же, за исключением поведения единомышленника. Вместо того чтобы впадать в эйфорию, он действовал сердито. Он жаловался на то, что ему приходилось заполнять анкету, которую его просили заполнить, что указывало на то, что вопросы были глупыми и слишком личными. В итоге он разорвал анкету, над которой работал, и крикнул: «Мне не нужно им это говорить!» Затем он схватил свои книги и вылетел из комнаты.

Как вы думаете, что произошло в этом состоянии? Ответ тот же: дезинформированные участники испытали больше гнева (опять же, если судить по его поведению в период ожидания), чем информированные участники. (Рисунок 11.6, «Результаты Schachter and Singer, 1962», справа). Идея состоит в том, что, поскольку когниции являются такими сильными детерминантами эмоциональных состояний, одно и то же состояние физиологического возбуждения можно обозначать разными способами, полностью в зависимости от ярлыка, предоставляемого социальной ситуацией.Как выразились Шехтер и Сингер: «Учитывая состояние физиологического возбуждения, которому человек не имеет немедленного объяснения, он будет« маркировать »это состояние и описывать свои чувства в терминах доступных ему познаний» (Schachter & Singer, 1962, с. 381).

Рисунок 11.6. Результаты Schachter and Singer, 1962. Результаты исследования Schachter и Singer (1962) подтверждают двухфакторную теорию эмоций. Участники, у которых не было четкого обозначения своего возбуждения, переняли эмоции сообщника.

Поскольку она предполагает, что возбуждение является постоянным для всех эмоций, двухфакторная теория также предсказывает, что эмоции могут передаваться или перетекать от одного очень возбуждающего события к другому. Моя университетская баскетбольная команда недавно выиграла чемпионат по баскетболу, но после окончательной победы несколько студентов устроили беспорядки на улицах возле кампуса, разжигая костры и горящие машины. Это кажется очень странной реакцией на такой положительный результат для университета и студентов, но ее можно объяснить перетеканием возбуждения, вызванного счастьем, на деструктивное поведение.Принцип передачи возбуждения относится к явлению , которое происходит, когда люди, которые уже испытывают возбуждение от одного события, склонны также сильнее испытывать несвязанные эмоции .

В общем, каждой из трех теорий эмоций есть что поддержать. С точки зрения Cannon-Bard, эмоции и возбуждение обычно субъективно переживаются вместе и распространяются очень быстро. В поддержку теории Джеймса-Ланге есть, по крайней мере, некоторые свидетельства того, что возбуждение необходимо для переживания эмоций, и что модели возбуждения различаются для разных эмоций.И в соответствии с двухфакторной моделью, есть свидетельства того, что мы можем интерпретировать одни и те же модели возбуждения по-разному в разных ситуациях.

Общение эмоций

Помимо внутреннего переживания эмоций, мы также выражаем свои эмоции другим, и мы узнаем об эмоциях других, наблюдая за ними. Этот коммуникационный процесс эволюционировал с течением времени и очень адаптивен. Один из способов, которым мы воспринимаем эмоции других, — это невербальное общение , то есть общение , в основном состоящее из симпатий или антипатий, которое не включает слова (Ambady & Weisbuch, 2010; Andersen, 2007).Невербальное общение включает в себя тон нашего голоса, походку, позу, прикосновения и выражения лица, и мы часто можем точно определять эмоции, которые испытывают другие люди через эти каналы. В таблице 11.1 «Некоторые распространенные невербальные коммуникаторы» показаны некоторые важные невербальные формы поведения, которые мы используем для выражения эмоций и некоторой другой информации (в частности, симпатия или антипатия, доминирование или подчинение).

Таблица 11.1. Некоторые распространенные невербальные коммуникаторы.
[Пропустить таблицу]
Невербальный сигнал Описание Примеры
Проксемикс Правила правильного использования личного пространства Стоя ближе к кому-то, можно выразить симпатию или доминирование.
Внешний вид корпуса Выражения, основанные на изменениях в нашем теле Бодибилдинг, увеличение груди, похудание, пирсинг и татуировки часто используются, чтобы казаться более привлекательными для окружающих.
Положение тела и движение Выражения, основанные на внешнем виде нашего тела Более «открытое» положение тела может означать симпатию; более высокая скорость ходьбы может указывать на доминирование.
Жесты Поведение и знаки, сделанные руками или лицом Знак мира сообщает о симпатии; «палец» означает неуважение.
Выражение лица Разнообразие эмоций, которые мы выражаем или пытаемся скрыть через наше лицо Улыбка или хмурый взгляд, пристальный взгляд или избегание взгляда на другого могут выражать симпатию или антипатию, а также доминирование или подчинение.
Параязычный Подсказки к личности или эмоциям, содержащимся в наших голосах Произношение, акценты и диалект могут использоваться для обозначения идентичности и симпатий.

Так же, как не существует универсального разговорного языка, нет универсального невербального языка.Например, в Канаде мы выражаем неуважение, показывая средний палец (палец или птицу). Но в Великобритании, Ирландии, Австралии и Новой Зеландии знак V (сделанный тыльной стороной ладони к получателю) служит той же цели. В странах, где говорят на испанском, португальском или французском языках, жест, в котором поднят кулак и хлопает рукой по бицепсу, эквивалентен пальцу, а в России, Индонезии, Турции и Китае знак, в котором рука пальцы согнуты, большой палец зажат между средним и указательным пальцами и используется с той же целью.

Самый важный передатчик эмоций — это лицо. Лицо состоит из 43 различных мышц, которые позволяют ему создавать более 10 000 уникальных конфигураций и выражать самые разные эмоции. Например, счастье выражается улыбками, которые создаются двумя основными мышцами, окружающими рот и глаза, а гнев создается опущенными бровями и плотно прижатыми губами.

Лицо помогает нам не только выражать эмоции, но и чувствовать эмоции.Гипотеза лицевой обратной связи предполагает, что движение наших лицевых мышц может вызывать соответствующие эмоции . Фриц Страк и его коллеги (1988) попросили участников исследования держать ручку в зубах (имитируя улыбку на лице) или между губами (похоже на хмурый взгляд), а затем попросили их оценить смешность мультфильма. Они обнаружили, что мультфильмы считались более забавными, когда перо держали в улыбающемся положении — субъективное переживание эмоций усиливалось действием лицевых мышц.

Эти и им подобные результаты показывают, что наше поведение, включая выражение лица, как влияет, так и находится под влиянием нашего аффекта. Мы можем улыбаться, потому что мы счастливы, но мы также счастливы, потому что улыбаемся. И мы можем встать прямо, потому что мы гордимся, но мы гордимся, потому что стоим прямо (Stepper & Strack, 1993).

Основные выводы

  • Эмоции — это обычно адаптивные психические и физиологические состояния чувств, которые направляют наше внимание и направляют наше поведение.
  • Эмоциональные состояния сопровождаются возбуждением, нашим переживанием телесных реакций, созданных симпатическим отделом вегетативной нервной системы.
  • Мотивации — это силы, управляющие поведением. Они могут быть биологическими, например голод и жажда; личные, например мотивация к достижению; или социальные, такие как мотивация принятия и принадлежности.
  • Наиболее фундаментальные эмоции, известные как базовые эмоции, — это гнев, отвращение, страх, счастье, печаль и удивление.
  • Когнитивная оценка также позволяет нам испытывать множество вторичных эмоций.
  • Согласно теории эмоций Кэннон-Барда, переживание эмоции сопровождается физиологическим возбуждением.
  • Согласно теории эмоций Джеймса-Ланге, наше переживание эмоции является результатом испытываемого нами возбуждения.
  • Согласно двухфакторной теории эмоций, переживание эмоции определяется интенсивностью переживаемого нами возбуждения, а когнитивная оценка ситуации определяет, какой будет эмоция.
  • Когда люди неправильно обозначают источник возбуждения, которое они испытывают, мы говорим, что они неверно приписывают свое возбуждение.
  • Мы выражаем свои эмоции другим посредством невербального поведения, и мы узнаем об эмоциях других, наблюдая за ними.

Упражнения и критическое мышление

  1. Рассмотрим три теории эмоций, которые мы обсудили, и приведем пример ситуации, в которой человек может испытать каждый из трех предложенных паттернов возбуждения и эмоции.
  2. Опишите время, когда вы использовали невербальное поведение, чтобы выразить свои эмоции или уловить эмоции других людей. Какие конкретные невербальные техники вы использовали для общения?

Список литературы

Амбади, Н., и Вайсбух, М. (2010). Невербальное поведение. В С. Т. Фиске, Д. Т. Гилберте и Г. Линдзи (ред.), Справочник по социальной психологии (5-е изд., Том 1, стр. 464–497). Хобокен, Нью-Джерси: Джон Уайли и сыновья.

Андерсен П. (2007). Невербальное общение: формы и функции (2-е изд.). Лонг-Гроув, Иллинойс: Waveland Press.

Дамасио, А. (2000). Ощущение происходящего: тело и эмоции в создании сознания . Нью-Йорк, Нью-Йорк: Mariner Books.

Дамасио А. Р. (1994). Ошибка Декарта: эмоции, разум и человеческий мозг . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Гроссет / Патнэм.

Дейкстерхейс А., Бос М. В., Нордгрен Л. Ф. и ван Баарен Р. Б. (2006). О правильном выборе: эффект обдумывания без внимания. Science, 311 (5763), 1005–1007.

Даттон Д. и Арон А. (1974). Некоторые доказательства повышенного сексуального влечения в условиях сильного беспокойства. Журнал личности и социальной психологии, 30 , 510–517.

Экман П. (1992). Есть ли базовые эмоции? Психологический обзор, 99 (3), 550–553.

Эльфенбейн, Х.А., и Амбади, Н. (2002). Об универсальности и культурной специфичности распознавания эмоций: метаанализ. Психологический бюллетень, 128 , 203–23.

Фридлунд А. Дж., Экман П. и Остер Х. (1987). Выражение эмоций на лице. В A. Siegman & S. Feldstein (Eds.), Невербальное поведение и общение (2-е изд., Стр. 143–223). Хиллсдейл, Нью-Джерси: Лоуренс Эрлбаум Ассошиэйтс.

Хоманн, Г. У. (1966). Некоторые эффекты поражения спинного мозга на эмоциональные переживания. Психофизиология, 3 (2), 143–156.

Джеймс, У. (1884). Что такое эмоция? Mind, 9 (34), 188–205.

Лири, М.Р., Бритт, Т. В., Катлип, В. Д., и Темплтон, Дж. Л. (1992). Социальное покраснение. Психологический бюллетень, 112 (3), 446–460.

Леду, Дж. Э. (2000). Эмоциональные контуры в мозгу. Ежегодный обзор неврологии, 23 , 155–184.

Мартин Л. Л. и Тессер А. (2006). Расширение теории размышлений о прогрессе цели: переоценка и рост цели. В L. J. Sanna & E.C. Chang (Eds.), Суждения с течением времени: взаимодействие мыслей, чувств и поведения (стр.145–162). Нью-Йорк, Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.

Нордгрен, Л. Ф., и Дейкстерхейс, А. П. (2009). Дьявол кроется в размышлениях: слишком много размышлений снижает последовательность предпочтений. Журнал потребительских исследований, 36 (1), 39–46.

Оатли К., Келтнер Д. и Дженкинс Дж. М. (2006). Понимание эмоций (2-е изд.). Мальден, Массачусетс: Блэквелл.

Окснер, К. Н., Бунге, С. А., Гросс, Дж. Дж., И Габриэли, Дж. Д. Э. (2002). Переосмысление чувств: исследование когнитивной регуляции эмоций с помощью фМРТ. Журнал когнитивной неврологии, 14 (8), 1215–1229.

Рассел, Дж. А. (1980). Окружающая модель аффекта. Журнал личности и социальной психологии , 39, 1161–1178.

Schachter, S. & Singer, J. (1962). Когнитивные, социальные и физиологические детерминанты эмоционального состояния. Психологический обзор, 69 , 379–399.

Степпер, С., и Страк, Ф. (1993). Проприоцептивные детерминанты эмоциональных и неэмоциональных чувств. Журнал личности и социальной психологии, 64 (2), 211–220.

Страк Ф., Мартин Л. и Степпер С. (1988). Запрещение и облегчение условий человеческой улыбки: ненавязчивый тест гипотезы лицевой обратной связи. Журнал личности и социальной психологии, 54 (5), 768–777. DOI: 10.1037 / 0022-3514.54.5.768

Уэлен, П. Дж., Шин, Л. М., Макинерни, С. К., Фишер, Х., Райт, К. И., и Раух, С. Л. (2001). Функциональное МРТ-исследование реакции миндалины человека на выражение страха и гнева на лице. Emotion, 1 (1), 70–83;

Уилсон Т. Д. и Скулер Дж. У. (1991). Слишком много думать: самоанализ может снизить качество предпочтений и решений. Журнал личности и социальной психологии, 60 (2), 181–192.

Витвлит, К. В., и Врана, С. Р. (1995). Психофизиологические реакции как показатели аффективных измерений. Психофизиология, 32 (5), 436–443.

Атрибуция изображений

Рисунок 11.2: Адаптировано из Russell, 1980.
Рисунок 11.5: Подвесной мост Capilano от Goobiebilly (http://commons.wikimedia.org/wiki/File:Capilano_suspension_bridge_-g.jpg), используемый в CC-BY 2.0 (http://creativecommons.org/licenses/by) /2.0/deed.en).

Рисунок 11.6: Адаптировано из Schachter & Singer, 1962.

Длинные описания

Рисунок 11.2, подробное описание: Вторичные эмоции
Уровень возбуждения Неприятно Приятно
Мягкая
  • Несчастный
  • Грустный
  • Депрессия
  • Мрачный
  • скучно
  • Друпи
  • Содержание
  • Доволен
  • Вольно
  • Безмятежный
  • Спокойствие
  • Расслабленный
  • Сонный
  • Устал
Интенсивный
  • Тревожно
  • Боится
  • Злой
  • интенсивный
  • Раздраженный
  • Разочарованный
  • Проблемные
  • удивлен
  • Возбужденный
  • развлекаются
  • Счастливый
  • в восторге
  • Доволен доволен

[Вернуться к рисунку 11.2]

Колесо чувств • Шесть секунд

Интерпретация Колеса эмоций Плутчика

Primary: Восемь секторов предназначены для обозначения восьми основных эмоций: гнев, ожидание, радость, доверие, страх, удивление, печаль и отвращение.

Противоположности: У каждой первичной эмоции есть полярная противоположность. Они основаны на физиологической реакции, которую каждая эмоция вызывает у животных (включая людей… Плутчик изучал животных!):

  • Радость противоположна грусти.Физиология: соединить против вывода
  • Страх — это противоположность гнева. Физиология: станьте маленьким и прячьтесь против большого и громкого
  • Ожидание противоположно удивлению. Физиология: внимательно изучить или отскочить назад
  • Отвращение — противоположность доверия. Физиология: отвергать против объятия

Комбинации: Бесцветные эмоции представляют собой смесь двух основных эмоций. Например, ожидание и радость вместе дают оптимизм. Радость и доверие составляют любовь.Эмоции часто бывают сложными, и способность распознать, когда чувство на самом деле является комбинацией двух или более различных чувств, является полезным навыком.

Существуют также третичные чувства, не показанные на колесе чувств, которые представляют собой комбинацию трех (и, возможно, некоторые чувства состоят из четырех или более частей? Дайте нам знать, что вы думаете, в комментариях ниже),

Интенсивность: Вертикальное измерение конуса представляет интенсивность — эмоции усиливаются по мере движения от внешней стороны к центру колеса, что также обозначено цветом: чем темнее оттенок, тем сильнее эмоция.Например, гнев на самом низком уровне интенсивности — это раздражение. На самом высоком уровне интенсивности гнев становится яростью. Или же чувство скуки может перерасти в отвращение, если его не остановить, а это темно-фиолетовый цвет.

Это важное правило об эмоциях, о котором следует помнить в отношениях: Если не остановить, эмоции могут усилиться. В этом заключается мудрость расширения вашего эмоционального словаря: это основа эффективного управления эмоциями.

Колесо эмоций Плутчика помогает нам взглянуть на грамотность через более широкий кругозор.Грамотность означает «знание человеком определенного предмета или области». Таким образом, повышение эмоциональной грамотности означает не только наличие слов для обозначения эмоций, но и понимание того, как разные эмоции связаны друг с другом и как они меняются с течением времени.

Вы можете прочитать объяснение Робертом Плутчиком своей модели эмоций в статье, которая была первоначально опубликована в American Scientist в 2001 году и может быть прочитана на Springer International Publishing AG.

Эмоция | Введение в психологию

Цели обучения

К концу этого раздела вы сможете:

  • Объясните основные теории эмоций
  • Опишите роль, которую лимбические структуры играют в эмоциональной обработке
  • Поймите повсеместную природу создания и распознавания эмоционального выражения

По мере того, как мы двигаемся по повседневной жизни, мы испытываем множество эмоций.Эмоция — это субъективное состояние бытия, которое мы часто называем своими чувствами. Слова «эмоция» и «настроение» иногда используются как синонимы, но психологи используют эти слова для обозначения двух разных вещей. Обычно слово «эмоция» указывает на относительно интенсивное субъективное аффективное состояние, которое возникает в ответ на что-то, что мы переживаем ([ссылка]). Часто считается, что эмоции переживаются сознательно и преднамеренно. С другой стороны, настроение относится к длительному, менее интенсивному аффективному состоянию, которое не возникает в ответ на что-то, что мы переживаем.Состояния настроения могут не распознаваться сознательно и не несут в себе интенциональности, связанной с эмоциями (Beedie, Terry, Lane, & Devonport, 2011). Здесь мы сосредоточимся на эмоциях, а вы узнаете больше о настроении в главе, посвященной психологическим расстройствам.

Малыши могут быстро проходить через эмоции, будучи (а) чрезвычайно счастливыми в один момент и (б) очень грустными в следующий. (кредит А: модификация работы Керри Чешика; кредит Б: модификация работы Керри Чешик)

Мы можем быть на высоте радости или в глубине отчаяния или.Мы можем злиться, когда нас предают, бояться, когда нам угрожают, и удивляться, когда происходит что-то неожиданное. В этом разделе будут описаны некоторые из наиболее известных теорий, объясняющих наши эмоциональные переживания, и дается понимание биологических основ эмоций. Этот раздел завершается обсуждением повсеместной природы выражения эмоций на лице и нашей способности распознавать эти выражения у других.

ТЕОРИИ ЭМОЦИИ

Наши эмоциональные состояния представляют собой комбинацию физиологического возбуждения, психологической оценки и субъективных переживаний.Вместе они известны как компоненты эмоции. Эти оценки основаны на нашем опыте, происхождении и культуре. Следовательно, у разных людей могут быть разные эмоциональные переживания, даже когда они сталкиваются с похожими обстоятельствами. Со временем было предложено несколько различных теорий эмоций, показанных в [ссылка], чтобы объяснить, как различные компоненты эмоций взаимодействуют друг с другом.

Теория эмоций Джеймса-Ланге утверждает, что эмоции возникают в результате физиологического возбуждения.Вспомните, что вы узнали о симпатической нервной системе и нашей реакции «бей или беги» при угрозе. Если бы вы столкнулись с какой-либо угрозой в вашем окружении, например с ядовитой змеей на заднем дворе, ваша симпатическая нервная система инициировала бы значительное физиологическое возбуждение, которое заставило бы ваше сердце учащенно биться и увеличило частоту дыхания. Согласно теории эмоций Джеймса-Ланге, вы испытаете чувство страха только после того, как произойдет это физиологическое возбуждение.Кроме того, разные модели возбуждения будут связаны с разными чувствами.

Другие теоретики, однако, сомневались в том, что физиологическое возбуждение, возникающее при различных типах эмоций, достаточно отчетливо, чтобы приводить к большому разнообразию эмоций, которые мы испытываем. Таким образом, была разработана теория эмоций Кэннон-Барда. Согласно этой точке зрения, физиологическое возбуждение и эмоциональное переживание происходят одновременно, но независимо (Lang, 1994). Итак, когда вы видите ядовитую змею, вы чувствуете страх в то же самое время, когда ваше тело начинает реагировать на борьбу или бегство.Эта эмоциональная реакция будет отдельной и независимой от физиологического возбуждения, даже если они возникают одновременно.

Теории Джеймса-Ланге и Кэннон-Барда получили эмпирическую поддержку в различных исследовательских парадигмах. Например, Хвалис, Динер и Галлахер (1988) провели исследование эмоциональных переживаний людей, перенесших травмы спинного мозга. Они сообщили, что люди, которые были неспособны получать автономную обратную связь из-за своих травм, по-прежнему испытывали эмоции; тем не менее, люди, менее осознающие вегетативное возбуждение, имели тенденцию испытывать менее сильные эмоции.Совсем недавно исследование, посвященное гипотезе лицевой обратной связи, показало, что подавление выражения эмоций на лице снижает интенсивность некоторых эмоций, испытываемых участниками (Davis, Senghas, & Ochsner, 2009). В обоих этих примерах ни одна из теорий не подтверждается полностью, потому что физиологическое возбуждение не кажется необходимым для эмоционального переживания, но это возбуждение, по-видимому, участвует в повышении интенсивности эмоционального переживания.

Двухфакторная теория эмоций Шахтера-Зингера — это еще один вариант теорий эмоций, который учитывает как физиологическое возбуждение, так и эмоциональные переживания.Согласно этой теории, эмоции состоят из двух факторов: физиологического и когнитивного. Другими словами, физиологическое возбуждение интерпретируется в контексте, чтобы произвести эмоциональное переживание. Возвращаясь к нашему примеру с ядовитой змеей на вашем заднем дворе, двухфакторная теория утверждает, что змея вызывает активацию симпатической нервной системы, которая в контексте обозначается как страх, а наш опыт — это страх.

Этот рисунок иллюстрирует основные утверждения двухфакторных теорий эмоций Джеймса-Ланге, Кэннона-Барда и Шехтера-Зингера.(кредит «змейка»: модификация работы «tableatny» / Flickr; кредит «лицо»: модификация работы Кори Занкера)

Важно отметить, что Шехтер и Сингер считали, что физиологическое возбуждение очень похоже на разные типы эмоций, которые мы испытываем, и поэтому когнитивная оценка ситуации имеет решающее значение для реальных переживаемых эмоций. Фактически, можно было бы ошибочно приписать возбуждение эмоциональному переживанию, если бы обстоятельства были правильными (Schachter & Singer, 1962).

Чтобы проверить свою идею, Шахтер и Зингер провели умный эксперимент. Участники мужского пола были случайным образом распределены в одну из нескольких групп. Некоторым участникам вводили адреналин, который вызывал телесные изменения, имитирующие реакцию симпатической нервной системы «бей или беги»; однако только некоторым из этих мужчин было сказано ожидать этих реакций как побочных эффектов инъекции. Другим мужчинам, которым вводили адреналин, сказали, что либо у инъекции не будет побочных эффектов, либо возникнет побочный эффект, не связанный с симпатической реакцией, например зуд в ногах или головная боль.Получив эти инъекции, участники ждали в комнате с кем-то еще, кого они считали еще одним объектом исследования. На самом деле другой человек был сообщником исследователя. Конфедерация демонстрировала эйфорию или гневное поведение по сценарию (Schachter & Singer, 1962).

Когда тех субъектов, которым сказали, что они должны ожидать появления симптомов физиологического возбуждения, спросили о любых эмоциональных изменениях, которые они испытали, связанных с эйфорией или гневом (в зависимости от того, как их соратник вёл себя), они не ответили ни на что.Однако мужчины, которые не ожидали физиологического возбуждения в результате инъекции, с большей вероятностью сообщали, что они испытали эйфорию или гнев в результате поведения назначенного им сообщника. В то время как все, кто получил инъекцию адреналина, испытали одно и то же физиологическое возбуждение, только те, кто не ожидал возбуждения, использовали контекст, чтобы интерпретировать возбуждение как изменение эмоционального состояния (Schachter & Singer, 1962).

Сильные эмоциональные реакции связаны с сильным физиологическим возбуждением.Это заставило некоторых предположить, что признаки физиологического возбуждения, в том числе учащенное сердцебиение, частота дыхания и потоотделение, могут служить инструментом для определения того, говорит ли кто-то правду или нет. Предполагается, что большинство из нас проявили бы признаки физиологического возбуждения, если бы вели себя с кем-то нечестно. Полиграф или тест на детекторе лжи измеряет физиологическое возбуждение человека, отвечая на ряд вопросов. Кто-то, обученный чтению этих тестов, будет искать ответы на вопросы, связанные с повышенным уровнем возбуждения, как потенциальные признаки того, что респондент мог быть нечестным в этих ответах.Хотя полиграфы все еще широко используются, их достоверность и точность весьма сомнительны, поскольку нет никаких доказательств того, что ложь связана с каким-либо конкретным паттерном физиологического возбуждения (Saxe & Ben-Shakhar, 1999).

Взаимосвязь между нашим переживанием эмоций и нашей когнитивной обработкой их, а также порядок, в котором они возникают, остается темой исследований и дискуссий. Лазарус (1991) разработал когнитивно-опосредованную теорию, согласно которой наши эмоции определяются нашей оценкой стимула.Эта оценка является посредником между стимулом и эмоциональной реакцией, и она является немедленной и часто неосознаваемой. В отличие от модели Шахтера-Зингера, оценка предшествует когнитивному ярлыку. Вы узнаете больше о концепции оценки Lazarus, когда изучите стресс, здоровье и образ жизни.

Две другие выдающиеся точки зрения вытекают из работ Роберта Зайонка и Жозефа Леду. Зайонц утверждал, что некоторые эмоции возникают отдельно от нашей когнитивной интерпретации или до нее, например, чувство страха в ответ на неожиданный громкий звук (Zajonc, 1998).Он также верил в то, что мы могли бы небрежно назвать интуитивным чувством, — что мы можем мгновенно испытать необъяснимую симпатию или неприязнь к кому-то или чему-то (Zajonc, 1980). Леду также считает, что некоторые эмоции не требуют познания: некоторые эмоции полностью обходят контекстную интерпретацию. Его исследования в области нейробиологии эмоций продемонстрировали основную роль миндалины в возникновении страха (Cunha, Monfils, & LeDoux, 2010; LeDoux 1996, 2002). Стимул страха обрабатывается мозгом одним из двух путей: от таламуса (где он воспринимается) непосредственно к миндалине или от таламуса через кору, а затем к миндалине.Первый путь быстрый, а второй позволяет больше обрабатывать детали стимула. В следующем разделе мы более подробно рассмотрим нейробиологию эмоциональных реакций.

БИОЛОГИЯ ЭМОЦИЙ

Ранее вы узнали о лимбической системе, которая представляет собой область мозга, отвечающую за эмоции и память ([ссылка]). Лимбическая система включает гипоталамус, таламус, миндалину и гиппокамп. Гипоталамус играет роль в активации симпатической нервной системы, которая является частью любой эмоциональной реакции.Таламус служит сенсорным ретрансляционным центром, нейроны которого проецируются как в миндалину, так и в более высокие области коры для дальнейшей обработки. Миндалевидное тело играет роль в обработке эмоциональной информации и отправке этой информации в корковые структуры (Fossati, 2012). Гиппокамп объединяет эмоциональные переживания с познанием (Femenía, Gómez-Galán, Lindskog, & Magara, 2012).

Лимбическая система, которая включает гипоталамус, таламус, миндалину и гиппокамп, участвует в обеспечении эмоциональной реакции и памяти.

Ссылка на обучение

Пройдите через интерактивный трехмерный тренажер мозга Open Colleges, чтобы освежить знания о частях мозга и их функциях. Чтобы начать, нажмите кнопку «Начать изучение». Чтобы получить доступ к лимбической системе, щелкните значок «плюс» в правом меню (набор из трех вкладок).

Миндалевидное тело

Миндалевидное тело привлекло большое внимание исследователей, заинтересованных в понимании биологической основы эмоций, особенно страха и беспокойства (Blackford & Pine, 2012; Goosens & Maren, 2002; Maren, Phan, & Liberzon, 2013).Миндалевидное тело состоит из различных субъядер, включая базолатеральный комплекс и центральное ядро ​​([ссылка]). Базолатеральный комплекс имеет плотные связи с множеством сенсорных областей мозга. Это очень важно для классической подготовки и для придания эмоциональной ценности учебным процессам и памяти. Центральное ядро ​​играет роль во внимании и связано с гипоталамусом и различными областями ствола мозга, регулируя деятельность вегетативной нервной и эндокринной систем (Pessoa, 2010).

Анатомия базолатерального комплекса и центрального ядра миндалины проиллюстрирована на этой диаграмме.

Исследования на животных продемонстрировали повышенную активацию миндалевидного тела у крысят, у которых есть запаховые сигналы в сочетании с поражением электрическим током, когда их мать отсутствует. Это приводит к отвращению к сигналу запаха, который предполагает, что крысы научились бояться сигнала запаха. Интересно, что когда мать присутствовала, крысы фактически отдавали предпочтение запаху, несмотря на то, что он ассоциировался с поражением электрическим током.Это предпочтение было связано с отсутствием увеличения активации миндалины. Это предполагает дифференциальное воздействие на миндалину со стороны контекста , (присутствие или отсутствие матери) определяет, научились ли детеныши бояться запаха или испытывать влечение к нему (Moriceau & Sullivan, 2006).

Raineki, Cortés, Belnoue и Sullivan (2012) продемонстрировали, что у крыс отрицательный опыт ранней жизни может изменить функцию миндалины и привести к формированию подростковых моделей поведения, имитирующих человеческие расстройства настроения.В этом исследовании крысят в течение 8–12 дней после рождения получали либо жестокое, либо обычное лечение. Было две формы жестокого обращения. Первая форма жестокого обращения заключалась в неудовлетворительном постельном состоянии. У крысы-матери не хватало подстилки в клетке, чтобы построить нормальное гнездо, в результате чего она проводила больше времени вдали от своих детенышей, пытаясь построить гнездо, и реже кормила детенышей. Вторая форма жестокого обращения заключалась в задаче ассоциативного обучения, которая включала сочетание запахов и электрического раздражителя в отсутствие матери, как описано выше.Контрольная группа находилась в клетке с достаточным количеством подстилок и не беспокоилась со своими матерями в течение того же периода времени. У крысят, подвергшихся жестокому обращению, гораздо больше шансов проявлять симптомы депрессии в подростковом возрасте по сравнению с контрольной группой. Такое депрессивное поведение было связано с повышенной активацией миндалины.

Исследования на людях также предполагают связь между миндалевидным телом и психологическими расстройствами настроения или тревогой. Изменения в структуре и функции миндалины были продемонстрированы у подростков, которые либо относятся к группе риска, либо у которых были диагностированы различные расстройства настроения и / или тревожные расстройства (Miguel-Hidalgo, 2013; Qin et al., 2013). Также было высказано предположение, что функциональные различия миндалевидного тела могут служить биомаркером для дифференциации людей, страдающих биполярным расстройством, от людей, страдающих большим депрессивным расстройством (Fournier, Keener, Almeida, Kronhaus, & Phillips, 2013).

Гиппокамп

Как упоминалось ранее, гиппокамп также участвует в эмоциональной обработке. Как и в случае с миндалевидным телом, исследования показали, что структура и функция гиппокампа связаны с различными расстройствами настроения и тревожными расстройствами.У лиц, страдающих посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР), наблюдается заметное уменьшение объема нескольких частей гиппокампа, что может быть результатом снижения уровней нейрогенеза и ветвления дендритов (генерация новых нейронов и генерация новых дендритов в существующих нейронах, соответственно. ) (Wang et al., 2010). Хотя невозможно сделать причинно-следственную связь с подобными корреляционными исследованиями, исследования продемонстрировали улучшение поведения и увеличение объема гиппокампа после фармакологической или когнитивно-поведенческой терапии у людей, страдающих посттравматическим стрессовым расстройством (Bremner & Vermetten, 2004; Levy-Gigi, Szabó, Келемен и Кери, 2013 г.).

Ссылка на обучение

Посмотрите это видео об исследовании, которое демонстрирует, как объем гиппокампа может изменяться в зависимости от травматических переживаний.

ВЫРАЖЕНИЕ НА ЛИЦЕ И РАСПОЗНАВАНИЕ ЭМОЦИЙ

Культура может влиять на то, как люди проявляют эмоции. Правило культурного проявления — это один из набора культурных специфических стандартов, которые регулируют типы и частоту проявления эмоций, которые являются приемлемыми (Malatesta & Haviland, 1982).Следовательно, у людей с разным культурным происхождением могут быть очень разные культурные правила отображения эмоций. Например, исследования показали, что люди из США выражают отрицательные эмоции, такие как страх, гнев и отвращение, как в одиночку, так и в присутствии других, в то время как японцы делают это только в одиночестве (Matsumoto, 1990). Кроме того, люди из культур, которые склонны подчеркивать социальную сплоченность, с большей вероятностью будут участвовать в подавлении эмоциональной реакции, чтобы они могли оценить, какая реакция наиболее уместна в данном контексте (Matsumoto, Yoo, & Nakagawa, 2008).

Эмоциональность может быть связана с другими отличительными культурными особенностями. Например, в эмоциональной обработке могут быть гендерные различия. Хотя исследования гендерных различий в эмоциональном проявлении неоднозначны, есть некоторые свидетельства того, что мужчины и женщины могут по-разному регулировать эмоции (McRae, Ochsner, Mauss, Gabrieli, & Gross, 2008).

Несмотря на различные правила отображения эмоций, наша способность распознавать и воспроизводить выражения эмоций на лице кажется универсальной.Фактически, даже врожденно слепые люди производят такое же выражение эмоций на лице, несмотря на то, что у них никогда не было возможности наблюдать эти выражения эмоций на лице других людей. Казалось бы, это наводит на мысль, что паттерн активности лицевых мышц, участвующих в формировании эмоциональных выражений, универсален, и действительно, эта идея была предложена в конце 19 века в книге Чарльза Дарвина Выражение эмоций у человека и животных (1872). . Фактически, есть существенные доказательства семи универсальных эмоций, каждая из которых связана с различными выражениями лица.К ним относятся: счастье, удивление, печаль, испуг, отвращение, презрение и гнев ([ссылка]) (Ekman & Keltner, 1997).

Показаны семь универсальных выражений эмоций на лице. (кредит: модификация работы Кори Занкера)

Улыбка делает вас счастливым? Или счастье заставляет тебя улыбаться? Гипотеза лицевой обратной связи утверждает, что выражения лица способны влиять на наши эмоции, а это означает, что улыбка может сделать вас счастливее (Buck, 1980; Soussignan, 2001; Strack, Martin, & Stepper, 1988).Недавние исследования показали, как ботокс, который парализует лицевые мышцы и ограничивает выражение лица, может влиять на эмоции. Хавас, Гленберг, Гутовски, Лукарелли и Дэвидсон (2010) обнаружили, что депрессивные люди меньше сообщали о депрессии после паралича их хмурых мышц инъекциями ботокса.

Конечно, эмоции отображаются не только через выражение лица. Мы также используем тон наших голосов, различное поведение и язык тела для передачи информации о наших эмоциональных состояниях.Язык тела — это выражение эмоций в виде положения тела или движения. Исследования показывают, что мы весьма чувствительны к эмоциональной информации, передаваемой через язык тела, даже если мы не осознаем ее (de Gelder, 2006; Tamietto et al., 2009).

Соедините понятия: расстройство аутистического спектра и выражение эмоций

Расстройство аутистического спектра (РАС) — это набор расстройств нервного развития, характеризующихся повторяющимся поведением, коммуникативными и социальными проблемами.Дети с расстройствами аутистического спектра испытывают трудности с распознаванием эмоционального состояния других, и исследования показали, что это может быть связано с неспособностью различать различные невербальные выражения эмоций (например, выражения лица) друг от друга (Hobson, 1986). Кроме того, есть данные, позволяющие предположить, что аутичные люди также испытывают трудности с выражением эмоций тоном голоса и выражением лица (Macdonald et al., 1989). Трудности с распознаванием и выражением эмоций могут способствовать нарушению социального взаимодействия и общения, которые характерны для аутизма; поэтому были изучены различные терапевтические подходы для решения этих трудностей.Различные учебные программы, когнитивно-поведенческая терапия и фармакологические методы лечения показали определенные перспективы в оказании помощи аутичным людям в обработке эмоционально значимой информации (Bauminger, 2002; Golan & Baron-Cohen, 2006; Guastella et al., 2010).

Сводка

Эмоции — это субъективные переживания, состоящие из физиологического возбуждения и когнитивной оценки. Были выдвинуты различные теории, объясняющие наши эмоциональные переживания. Теория Джеймса-Ланге утверждает, что эмоции возникают в результате физиологического возбуждения.Теория Кэннона-Барда утверждает, что эмоциональные переживания возникают одновременно с физиологическим возбуждением и независимо от него. Двухфакторная теория Шехтера-Зингера предполагает, что физиологическое возбуждение получает когнитивные ярлыки в зависимости от соответствующего контекста и что эти два фактора вместе приводят к эмоциональному переживанию.

Лимбическая система — это эмоциональный контур мозга, который включает миндалевидное тело и гиппокамп. Обе эти структуры играют роль в нормальной эмоциональной обработке, а также в психологическом настроении и тревожных расстройствах.Повышенная активность миндалевидного тела связана с обучением страху, и это наблюдается у людей, которые подвержены риску или страдают от расстройств настроения. Было показано, что объем гиппокампа уменьшается у людей, страдающих посттравматическим стрессовым расстройством.

Способность вызывать и распознавать выражения эмоций на лице кажется универсальной, независимо от культурного происхождения. Однако существуют культурные правила демонстрации, которые влияют на то, как часто и при каких обстоятельствах могут выражаться различные эмоции.Тон голоса и язык тела также служат средством, с помощью которого мы передаем информацию о наших эмоциональных состояниях.

Вопросы для самопроверки

Вопросы о критическом мышлении

1. Представьте, что вы обнаружили ядовитую змею, которая ползет по вашей ноге сразу после приема лекарства, предотвращающего активацию симпатической нервной системы. Что теория Джеймса-Ланге предсказывает о вашем опыте?

2. Почему мы не можем сделать причинно-следственные утверждения относительно взаимосвязи между объемом гиппокампа и посттравматическим стрессовым расстройством?

Персональный вопрос заявки

3.Подумайте о случаях в своей жизни, когда вы были в абсолютном приподнятом настроении (например, возможно, баскетбольная команда вашей школы только что выиграла в соревновании по мячу на чемпионате страны) и очень боялись (например, вы собирались выступить в классе публичных выступлений перед комната, полная 100 незнакомцев). Как бы вы описали физическое проявление вашего возбуждения? Были ли заметные различия в физиологическом возбуждении, связанном с каждым эмоциональным состоянием?

ответов

1.Теория Джеймса-Ланге предсказывала, что я не буду испытывать страха, потому что у меня не было физиологического возбуждения, необходимого для того, чтобы вызвать это эмоциональное состояние.

2. Существующее исследование носит корреляционный характер. Возможно, уменьшение объема гиппокампа предрасполагает людей к развитию посттравматического стрессового расстройства или уменьшение объема может быть результатом посттравматического стрессового расстройства. Причинно-следственные связи могут быть сделаны только при проведении эксперимента.

Глоссарий

базолатеральный комплекс часть головного мозга с плотными связями с различными сенсорными областями мозга; очень важен для классической обработки и придания эмоциональной ценности памяти

язык тела эмоциональное выражение посредством положения тела или движения

Теория эмоций Кэннона-Барда физиологическое возбуждение и эмоциональное переживание происходят одновременно

центральное ядро ​​ Часть мозга, отвечающая за внимание и связанная с гипоталамусом и различными областями ствола мозга для регулирования активности вегетативной нервной и эндокринной систем

когнитивно-опосредованная теория наши эмоции определяются нашей оценкой стимула

компоненты эмоции физиологическое возбуждение, психологическая оценка и субъективный опыт

Правило демонстрации культуры Один из культурных стандартов, регулирующих типы и частоту приемлемых эмоций

эмоции субъективное состояние, часто описываемое как чувства

гипотеза лицевой обратной связи выражения лица способны влиять на наши эмоции

Теория эмоций Джеймса-Ланге эмоции возникают из физиологического возбуждения

Полиграф Тест на детекторе лжи, который измеряет физиологическое возбуждение людей, когда они отвечают на серию вопросов

Двухфакторная теория эмоций Шахтера-Зингера Эмоции состоят из двух факторов: физиологического и когнитивного

Согласно новому исследованию, на самом деле существует 27 человеческих эмоций.

В предыдущей мысли понималось, что существует шесть различных человеческих эмоций — счастье, печаль, страх, гнев, удивление и отвращение.Но теперь ученые выяснили, что это число достигает 27.

Исследование, опубликованное в Proceedings of the National Academy of Sciences, , было проведено Аланом С. Коуэном и доктором философии Дахером Келтнером из Калифорнийского университета в Беркли.

Они обнаружили, что некоторых из шести основных эмоций не было даже в новом списке, включая гнев, счастье и удивление.

Полный список эмоций, которые они обнаружили, смотрите ниже…


27 человеческих эмоций

  • Восхищение
  • Поклонение
  • Эстетическая оценка
  • Развлечение
  • Беспокойство
  • Awe
  • Неловкость
  • Скука
  • Спокойствие
  • Путаница
  • Тяга
  • Отвращение
  • Чуткая боль
  • Подъезд
  • Зависть
  • Волнение
  • Страх
  • Ужас
  • Проценты
  • Радость
  • Ностальгия
  • Романс
  • Печаль
  • Удовлетворение
  • Сексуальное желание
  • Симпатия
  • Триумф

    Ами Вакисака / EyeEmGetty Images

    Результаты были обнаружены после того, как Коуэн и Келтнер собрали 2185 коротких видеороликов, показывающих самые разные ситуации и события, в том числе человека с пауком во рту, кошку, делающую собаке массаж, и неловкое рукопожатие.Ролики были выбраны, чтобы вызвать особые эмоции у более 800 зрителей, принявших участие в Amazon Mechanical Turk.

    Добровольцев попросили рассказать о своих эмоциональных реакциях и переживаниях. Некоторые оценили, как видео заставили их почувствовать себя по 34 категориям эмоций, а другие оценили свои ощущения по шкале от одного до девяти в различных двоичных файлах, таких как положительное или отрицательное или возбуждение против спокойствия.

    Используя все полученные данные, они смогли выявить 27 действительно различных категорий человеческих эмоций, которые могут представлять чувство.

    Однако исследование показало, что несколько эмоций могут быть вызваны одним конкретным событием, а не одним единственным чувством. И эмоции могут перекрываться.

    Исследователи создали интерактивную карту, чтобы показать различные видео и то, как каждая из категорий влияет на реакцию.

    Возможно, вы заметили, что предполагаемые эмоции, такие как гнев и счастье, отсутствуют в списке. Согласно исследованию, эти чувства могут возникать, например, из других эмоций, таких как страх или зависть.

    Этот контент создается и поддерживается третьей стороной и импортируется на эту страницу, чтобы помочь пользователям указать свои адреса электронной почты. Вы можете найти больше информации об этом и подобном контенте на сайте piano.io.

    Пограничное расстройство личности (ПРЛ): причины, симптомы и лечение

    Пограничное расстройство личности (ПРЛ) — это состояние психического здоровья, которое влияет на настроение, поведение и самооценку.

    ПРЛ — это тип расстройства личности.Человек с ПРЛ испытывает сильные эмоции, плохую самооценку и импульсивное поведение. Еще один характерный симптом состояния — отсутствие стабильности в личных отношениях.

    Термин «пограничный» первоначально использовался, когда врачи считали человека находящимся на границе между неврозом и психозом, поскольку люди с диагнозом ПРЛ испытывают элементы обоих.

    Национальный институт психического здоровья (NIMH) предполагает, что около 1,4% взрослых в США страдают ПРЛ.

    Исторически БЛД было трудно лечить. Тем не менее, NIMH заявляет, что новые методы лечения, основанные на доказательствах, могут уменьшить симптомы и улучшить качество жизни человека.

    В этой статье представлен обзор ПРЛ, включая его причины, симптомы, диагностику и варианты лечения.

    ПРЛ — это сложное психическое заболевание, характеризующееся проблемами с эмоциями и самооценкой, нестабильными личными отношениями и импульсивным поведением.

    BPD — это расстройство личности группы B.Это группа расстройств, которые влияют на эмоциональное функционирование человека и приводят к поведению, которое другие считают крайним или иррациональным.

    Общие проблемы при ПРЛ включают:

    • нестабильность в отношениях с другими людьми
    • сильные эмоции, такие как гнев и плохое настроение
    • внезапные сдвиги в самооценке (например, в отношении ценностей или карьерных планов)
    • импульсивные и разрушительные поведения, которое может включать злоупотребление психоактивными веществами или импульсивные траты
    • членовредительство и, для некоторых людей, суицидальные мысли или действия

    Способ взаимодействия человека с ПРЛ с другими тесно связан с его самооценкой и ранним социальным взаимодействием.

    Почти 75% людей с ПРЛ — женщины. Это может в равной степени повлиять на мужчин, но у мужчин больше шансов получить неправильный диагноз посттравматического стрессового расстройства или депрессии.

    В большинстве случаев ПРЛ начинается в раннем взрослом возрасте. Клиницисты обычно не диагностируют это у детей или подростков, поскольку их личность все еще развивается в эти годы. Симптомы, которые могут выглядеть как симптомы ПРЛ, могут исчезнуть по мере взросления детей.

    Клиницисты используют Руководство по диагностике и статистике психических расстройств , пятое издание ( DSM-5 ) для диагностики состояний психического здоровья, включая ПРЛ.Страховые компании также используют DSM-5 для возмещения расходов на лечение этого состояния.

    Согласно DSM-5 , для ПРЛ характерны следующие признаки и симптомы:

    • безумные попытки избежать того, чтобы быть брошенным друзьями или семьей
    • нестабильные и интенсивные личные отношения, которые переходят между крайним обожанием и крайней неприязнью
    • постоянно нестабильное представление о себе или самоощущение, например внезапные изменения в ценностях, карьере, типах друзей или сексуальности
    • импульсивное, разрушительное поведение, такое как злоупотребление психоактивными веществами, сексуальная активность, небезопасное вождение или переедание
    • самоповреждающего поведения и, у некоторых людей, суицидальных мыслей или действий
    • сильных настроений, таких как крайне плохое настроение, раздражительность или беспокойство, которое длится от нескольких часов до нескольких дней
    • хроническое чувство пустоты
    • крайний гнев
    • трудности с контролем гнева
    • сильное чувство диссоциации, что означает чувство разобщенности
    • паран, связанный со стрессом oid мысли

    Симптомы ПРЛ проявляются в самых разных ситуациях.Они не соответствуют стадии развития человека или месту в обществе, и они не связаны исключительно с употреблением наркотиков или наличием какого-либо заболевания.

    В следующих разделах более подробно рассматриваются некоторые важные симптомы ПРЛ.

    Эмоциональные симптомы

    Основным симптомом ПРЛ является трудности с регулированием эмоций. Человек может испытывать эмоции интенсивно и в течение длительного времени, и ему может быть труднее вернуться к исходным эмоциям после переживания эмоционального стресса.

    Человек также может испытывать чувство сильного гнева или трудности с контролем своего гнева. За этим часто следует стыд или вина, которые могут ухудшить самооценку человека. Этот гнев часто возникает из-за страха быть брошенным, равнодушным или брошенным.

    Самоповреждение — еще один распространенный симптом. Люди с ПРЛ могут использовать это как средство регулирования своих эмоций, наказания себя или выражения своей внутренней боли.

    Еще один симптом ПРЛ — повторяющиеся мысли о самоубийстве.Некоторые люди также совершают суицидальные действия. Уровень самоповреждений и самоубийств у людей с ПРЛ выше, чем у людей без него.

    Эффективное лечение может помочь людям справиться со своими эмоциями и снизить частоту или серьезность самоповреждений и суицидальных мыслей.

    Импульсивное поведение

    Еще одним характерным признаком ПРЛ является импульсивное поведение, которое может включать:

    • рискованную сексуальную активность
    • злоупотребление психоактивными веществами
    • чрезмерные расходы
    • азартные игры
    • небезопасное вождение автомобиля
    • переедание также может часто скучать и иметь постоянную потребность чем-нибудь заняться.

      Трудности во взаимоотношениях

      У людей с ПРЛ часто бывают сильные или нестабильные отношения. Это может включать в себя переход от крайнего обожания к крайней неприязни, известный как переход от идеализации к девальвации.

      Отношения могут быть отмечены попытками избежать реального или воображаемого отказа. Предполагаемая угроза быть брошенным может существенно повлиять на самооценку, настроение, мысли и поведение человека.

      Например, человек может испытывать панику или гнев из-за незначительной разлуки с близкими ему людьми.

      Некоторые люди могут быть генетически предрасположены к развитию ПРЛ, при этом определенные факторы окружающей среды повышают риск.

      Эксперты определили три фактора, которые могут играть роль в развитии ПРЛ: генетика, факторы окружающей среды и неврологические факторы.

      В следующих разделах каждый из них рассматривается более подробно.

      Генетика

      Существует генетическая предрасположенность к развитию ПРЛ, исследования близнецов предполагают более 50% наследственности этого состояния.

      Многие люди с ПРЛ имеют ближайших родственников, страдающих психическим заболеванием, которым может быть биполярное расстройство, депрессия, расстройство, связанное с употреблением психоактивных веществ, или антисоциальное расстройство личности.

      Факторы окружающей среды

      Многие люди с ПРЛ пережили травмы, такие как жестокое обращение или отказ в детстве, враждебные конфликты или нестабильные отношения.

      Согласно некоторым источникам, 70% людей с ПРЛ в детстве подвергались жестокому обращению, например, физическому насилию, сексуальному насилию или пренебрежению.

      Неврологические факторы

      Некоторые исследования обнаружили структурные и функциональные различия в мозге людей с ПРЛ, особенно в областях мозга, связанных с регуляцией эмоций.

      Однако эксперты не знают, были ли эти различия факторами риска или возникли из-за самого состояния.

      БЛД трудно диагностировать, потому что его симптомы совпадают с симптомами других психических заболеваний. Индивидуальные случаи также могут сильно различаться.

      Специалисты в области психического здоровья могут диагностировать ПРЛ после тщательного психологического обследования, в ходе которого они спрашивают об истории болезни человека и его симптомах.

      Поскольку некоторые симптомы ПРЛ совпадают с некоторыми другими состояниями, специалистам в области психического здоровья необходимо исключить их, прежде чем они смогут поставить точный диагноз ПРЛ.

      Кроме того, ПРЛ часто возникает наряду с другими психическими расстройствами, такими как:

      Из-за трудностей диагностики ПРЛ часто не диагностируется или диагностируется неправильно.

      Люди с ПРЛ, получающие эффективное лечение, испытывают меньше и менее серьезные симптомы, улучшают способность функционировать и улучшают качество жизни.

      Некоторые варианты лечения ПРЛ включают:

      Психотерапия

      Психотерапия, или разговорная терапия, является лечением первой линии при ПРЛ.

      Несколько различных типов психотерапии могут уменьшить воздействие ПРЛ, в том числе:

      • Когнитивно-поведенческая терапия: Работая с терапевтом, человек может узнать о любых негативных или неэффективных формах мышления, что позволит ему увидеть сложные ситуации. четче.
      • Диалектическая поведенческая терапия: Люди могут использовать подход, основанный на навыках, наряду с физическими и медитативными упражнениями, чтобы узнать, как лучше всего регулировать эмоции и переносить стресс.
      • Терапия, ориентированная на схему (SFT): Основываясь на идее, что ПРЛ возникает из-за дисфункционального представления о себе, SFT фокусируется на изменении взглядов человека на себя.
      • Терапия, основанная на ментализации: Это форма разговорной терапии, которая помогает людям определить свои собственные мысли и отделить их от мыслей окружающих.
      • Психотерапия, ориентированная на перенос: Этот подход использует развивающиеся отношения между человеком и его терапевтом, чтобы помочь человеку понять свои эмоции и межличностные трудности.
      • Системный тренинг для эмоциональной предсказуемости и решения проблем: Это форма групповой терапии под руководством социального работника, которая предназначена для дополнения других форм лечения.

      Лекарства

      В настоящее время нет доступных лекарств, которые могли бы вылечить само состояние, но клиницисты могут прописать определенные лекарства для лечения проблем, которые возникают вместе с ПРЛ.

      Эти препараты включают:

      • Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина: Эта практика не подтверждается данными клинических испытаний, но клиницист может порекомендовать этот класс лекарств, если у человека также есть сопутствующее тревожное или депрессивное расстройство.
      • Нейролептики второго поколения и стабилизаторы настроения: Есть некоторые свидетельства того, что они помогают контролировать некоторые симптомы ПРЛ.
      • Омега-3 жирные кислоты: Есть также некоторые свидетельства того, что жирные кислоты омега-3, одним из источников которых является рыбий жир, могут помочь уменьшить симптомы агрессии и депрессии у женщин с ПРЛ. Однако необходимы дальнейшие исследования.

      Предварительные исследования также показывают, что в лечении ПРЛ могут играть роль препараты, которые изменяют глутаматергические, опиоидные и окситоцинергические нейротрансмиттерные системы.

      Госпитализация

      В некоторых случаях, например при попытке самоубийства, может потребоваться лечение в специализированных учреждениях, таких как больницы и психиатрические клиники.

      Часто стационарное лечение представляет собой комбинацию медикаментов и сеансов психотерапии. Редко бывает, чтобы человека госпитализировали с ПРЛ на длительное время. Большинству людей требуется только частичная госпитализация или дневная программа лечения.

      Согласно DSM-5, влияние ПРЛ и риск самоубийства наиболее высоки в раннем взрослом возрасте.Однако с возрастом они постепенно уменьшаются. Большинство людей достигают большей стабильности в своих отношениях и работе к 30-40 годам.

      Хотя ПРЛ бывает трудно лечить, новые методы лечения, основанные на фактических данных, могут уменьшить симптомы и улучшить качество жизни человека.

      Люди, получающие терапевтическое лечение, часто чувствуют улучшение в течение первого года. Исследования показали, что примерно через 10 лет до 91% людей достигают ремиссии ПРЛ.

      ПРЛ — это сложное психическое заболевание, характеризующееся нестабильностью настроения, поведения и личных отношений человека.

      Эффективное лечение, такое как психотерапия и социальная поддержка, может снизить частоту и тяжесть симптомов человека.

      Национальный альянс по психическим заболеваниям предлагает советы членам семьи и лицам, обеспечивающим уход, о том, как поддержать других с психическим заболеванием, заботясь о себе.

      Для людей с алекситимией эмоции — загадка | Спектр

      © Дерек Брахни для Mosaic. Исходная фотография с iStock

      Стивен был дважды женат.Два свадебных дня. Два «я делаю». И все же у Стивена нет счастливых воспоминаний ни о том, ни о браке или каких-либо отношениях.

      Он познакомился со своей первой женой на курсах подготовки медсестер, когда ему было всего 16. Шесть лет спустя они поженились. Через три года после этого они развелись; По его словам, она никогда не была для него подходящей. Спустя почти два десятилетия, в 2009 году, он познакомился со своей второй женой через сайт знакомств. Он с головой погрузился в отношения, и в следующем году, в присутствии его отца и двух ее взрослых братьев и сестер, они поженились в офисе ЗАГСа в Шеффилде, Англия, где они оба живут.

      Он улыбался свадебным фотографиям, потому что понимал, что они ожидались, но, как он объясняет: «С внутренней точки зрения, все, что я делаю, требующее эмоциональной реакции, кажется фальшивкой. Большинство моих ответов — это выученные ответы. В среде, где все веселы и счастливы, мне кажется, что я лгу. Играет роль. Какая я. Так что — это ложь ».

      Счастье — не единственная эмоция, с которой борется Стивен. Волнение, стыд, отвращение, предвкушение, даже любовь… он тоже этого не чувствует.«Я чувствую что-то , , но я никак не могу различить, что это за чувство». Единственные эмоции, с которыми он знаком, — это страх и гнев.

      Такие серьезные проблемы с эмоциями иногда связаны с аутизмом, которого нет у Стивена, или с психопатией, которой у него тоже нет. В прошлом году, в возрасте 51 года, он наконец узнал, что у него есть: малоизвестное заболевание под названием алекситимия, слово, образованное от греческих частей, означающее, грубо говоря, «нет слов для выражения эмоций».”

      Несмотря на название, настоящая проблема для людей с алекситимией не столько в том, что у них нет слов для выражения своих эмоций, сколько в том, что им не хватает самих эмоций. Тем не менее, не у всех с этим заболеванием есть одинаковый опыт. У некоторых есть пробелы и искажения в типичном эмоциональном репертуаре. Некоторые понимают, что испытывают эмоцию, но не знают, какая, в то время как другие путают признаки одних эмоций с чем-то другим — возможно, интерпретируя бабочек в животе как муки голода.

      Удивительно, учитывая, насколько это в целом нераспознанное, исследования показывают, что примерно 1 из 10 человек попадает в спектр алекситимии. Новое исследование показывает, что происходит не так, и эта работа обещает не только новые методы лечения эмоциональных расстройств, но и раскрыть, как остальные из нас вообще что-либо чувствуют .

      Подделка:

      Проработав медсестрой 10 лет, Стивен решил, что хочет заняться чем-то другим. За двухлетним курсом доступа в университет он получил степень по астрономии и физике, а затем получил работу по тестированию компьютерных игр.Он построил успешную карьеру, работая в различных компаниях в отделах компьютерного тестирования, управляя командами и путешествуя по миру, чтобы выступать на конференциях. У него не было проблем с сообщением фактов коллегам. Именно в контексте более личных отношений — или любого другого сценария, который обычно включает выражение эмоций, — он чувствовал, что все было «неправильно».

      «В начале отношений я полностью понимаю, кто этот человек», — объясняет он. «Мне сказали, что я очень хорошо умею проводить медовый месяц дольше, чем ожидалось.’Но через год это делает огромный поворот. Все разваливается. Я поставил себя на пьедестал, чтобы быть тем человеком, которым я на самом деле не являюсь. Я реагирую в основном когнитивно, а не эмоциями. Очевидно, что это неверно. Это нереально. Кажется фальшивкой. Потому что это подделка. И ты можешь только так долго притворяться.

      Он и его нынешняя жена перестали жить вместе в 2012 году. Он обратился к терапевту, и ему прописали антидепрессанты. Хотя он все еще поддерживал контакт со своей женой, было ясно, что отношения больше не работают.В июне 2015 года он пытался покончить жизнь самоубийством. «На самом деле я писал в Facebook и Twitter о самоубийстве, и кто-то — я так и не узнал, кто — обратился в полицию. Меня доставили в больницу и лечили ».

      Психиатр направил Стивена на серию консультационных сессий, а затем на курс психодинамической психотерапии, типа терапии, основанной на Фрейде, которая, пытаясь раскрыть бессознательные движущие силы мыслей и поведения, похожа на психоанализ.

      © Дерек Брахни для Mosaic.Исходная фотография с iStock

      Именно в книге Сью Герхардт «Почему любовь имеет значение», которую рекомендовал его терапевт, он впервые столкнулся с концепцией алекситимии. «Я поднял это на терапию, и тогда мы начали говорить о том, что у меня очень алекситимия. Очевидно, у меня есть словарный запас. У меня есть слова для выражения эмоций. Но подходят ли они для описания правильных эмоций — это совсем другой вопрос … Я просто подумал, что не умею говорить о том, что я чувствую, эмоциях и тому подобном.Но после года терапии стало очевидно, что когда я говорю об эмоциях, я на самом деле не понимаю, о чем говорю ».

      Термин «алекситимия» восходит к книге, опубликованной в 1972 году, и восходит к фрейдистской психодинамической литературе. Как объясняет Джефф Берд, адъюнкт-профессор экспериментальной психологии Оксфордского университета, сейчас идеи Фрейда не пользуются популярностью у большинства академических психологов. «Не проявляя неуважения к этим традициям, но в когнитивной, нейро- и экспериментальной области не так много людей больше действительно интересуются чем-либо, связанным с Фрейдом.”

      Но когда Бёрд прочитал об алекситимии, его описания заинтриговали. «На самом деле, это действительно потрясающе». Для большинства людей «при низком уровне эмоций вы можете быть немного не уверены в том, что именно вы чувствуете, но если у вас сильная эмоция, вы знаете, что это ». И все же почему-то здесь были люди, которые просто не знали.

      Берд начал свою академическую карьеру с изучения аутизма, сочувствия и эмоциональной осведомленности, что привело его к интересу к алекситимии.В одном из своих первых исследований в этой области он связал алекситимию, измеренную с помощью контрольного списка из 20 пунктов, разработанного в Университете Торонто, с недостатком сочувствия. Если вы не можете ощущать свои собственные эмоции обычным образом, логично, что вы также не можете отождествлять себя с эмоциями других людей.

      Но что действительно привлекло Берда в исследования алекситимии, так это его взаимодействие с людьми с аутизмом. «Бытует мнение, что у людей с аутизмом нет сочувствия. И это чушь.И вы можете увидеть это сразу же, как только встретите некоторых аутичных людей ».

      В ходе серии исследований Берд обнаружил, что около половины людей с аутизмом страдают алекситимией — именно эти люди борются с эмоциями и сочувствием, а остальные — нет. Другими словами, трудности, связанные с эмоциями, присущи алекситимии, а не аутизму.

      Гоночное сердце:

      Bird страстно любит распространять это послание. Он с чувством рассказывает об одном конкретном добровольце, изучающем аутизм, у которого не было алекситимии: «Прекрасный парень с IQ, который мы не могли измерить, это так хорошо.Он не мог удержаться на работе. Но он вызвался работать в доме престарелых, потому что хотел заниматься чем-то продуктивным в свое время. Они сказали: «О, поскольку вам поставили диагноз аутизм, вы не можете проявлять сочувствие, поэтому вы не можете заботиться о наших пожилых людях». Что просто смешно ».

      Bird с тех пор провел серию исследований по изучению алекситимии вне контекста аутизма. Он обнаружил, например, что у людей с этим заболеванием нет проблем с распознаванием лиц или различением изображений людей, улыбающихся и хмурящихся.«Но для некоторых из наших действительно алекситимных людей, хотя они могут отличить улыбку и хмурый взгляд друг от друга, они понятия не имеют, что они из . Это действительно довольно странно ».

      Многие люди с этим заболеванием, с которыми встречался Бёрд, говорят о том, что другие люди говорят им, что они другие, хотя некоторые действительно распознают это в себе на раннем этапе. «Я думаю, это немного похоже на неспособность видеть цвет, и все постоянно спотыкаются о том, насколько он красный или насколько синий, и вы начинаете понимать, что есть аспект человеческого опыта, в котором вы просто не участвуете.”

      Помимо того, что Бёрд и его коллеги лучше охарактеризовали алекситимию, он также углубился в то, что ее объясняет, взяв то, что может показаться круговым аргументом: у Стивена проблемы с эмоциями, потому что у него алекситимия, которая характеризуется проблемами с эмоциями, и это прямо отдельно.

      В ситуациях, которые Стивен считает теоретически очень эмоциональными, например, когда он говорит кому-то «Я люблю тебя», он испытывает изменения внутри своего тела. «Я чувствую учащенное сердцебиение и прилив адреналина, но мне это чувство всегда пугает.Я не знаю, как реагировать. Из-за этого мне хочется либо убежать, либо словесно агрессивно отреагировать ».

      Страх и гнев — и замешательство — он понимает. «Все остальное просто ощущается одинаково… это чувство:« Ээээ, мне это не совсем комфортно — это не совсем так »».

      © Дерек Брахни для Mosaic. Исходная фотография из iStock: Getty Images

      Для Ребекки Брюэр, бывшей студентки Бердс, а ныне преподавателя психологии в Ройал Холлоуэй, Лондонский университет, это имеет смысл.«С алекситимией люди часто знают, что испытывают эмоцию, но не знают, что это за эмоция», — объясняет она. «Это означает, что они все еще могут испытывать депрессию, возможно, потому, что им трудно различать разные отрицательные эмоции, и им сложно идентифицировать [положительные] эмоции. Точно так же с тревогой может случиться так, что кто-то испытывает эмоциональную реакцию, связанную с учащенным сердцебиением, что может быть возбуждением, но они не знают, как это интерпретировать, и могут паниковать по поводу того, что происходит с их телом.”

      Способность обнаруживать изменения внутри тела — от учащенного сердцебиения до отклонения кровотока, от полного мочевого пузыря до растяжения легких — известна как интероцепция. Это ваше восприятие собственного внутреннего состояния.

      Различные эмоции связаны с разными физическими изменениями. В гневе, например, учащается пульс, кровь приливает к лицу и сжимаются кулаки. При страхе пульс тоже повышается, но от лица стекает кровь. Обычно считается, что эти изменения не являются полностью специфическими для отдельных эмоций, поэтому контекст также важен: если вы чувствуете, как ваше сердце учащенно бьется, и вы смотрите на паука, вы знаете, что испытываете страх, а не сексуальное возбуждение.

      Травмы и пренебрежение:

      Бёрд, Брюэр и другие обнаружили у людей с алекситимией пониженную способность, а иногда и полную неспособность производить, обнаруживать или интерпретировать эти внутренние изменения тела. Люди с этим заболеванием имеют нормальный коэффициент интеллекта. Они, как и все остальные, понимают, что видят паука, а не привлекательного потенциального партнера. Но либо их мозг не запускает физические изменения, которые, как кажется, необходимы для переживания эмоции, либо другие области их мозга не воспринимают эти сигналы должным образом.

      В 2016 году Берд и Брюэр вместе с Ричардом Куком из Городского университета в Лондоне опубликовали исследовательскую работу, в которой алекситимия была охарактеризована как «общий дефицит интероцепции». Таким образом, здесь было объяснение проблем этих людей с эмоциями — но также, по сути, манифест, утверждающий, что восприятие ряда телесных сигналов важно для переживания эмоций у остальных из нас.

      Это идея, которую мы уже выражаем повседневным языком: на английском языке, чтобы извинение что-то значило, оно должно быть «искренним».«Если ты действительно любишь кого-то, то это« всем сердцем ». Когда ты действительно зол, твоя« кровь закипает ». Вместо того, чтобы говорить, что ты беспокоишься, ты можешь говорить о том, что у тебя в животе« бабочки »(мысль быть вызванным отклонением кровотока от пищеварительной системы).

      В детстве Стивен страдал от крайнего эмоционального пренебрежения. Когда ему было 6 лет, его мать намеренно подожгла их дом в Ноттингеме, в то время как она, Стивен, его младший брат и даже младшая сестра были внутри.К счастью, отец детей, уехавший на работу, понял, что забыл свой упакованный ланч, и вернулся домой.

      Оглядываясь назад, Стивен говорит, что его мать страдала послеродовой депрессией. Но она не получала лечения, «и все, что я знала, это тревога и беспокойство». После пожара его мать попала в тюрьму. Его отец был сталеваром и работал всевозможными сменами. «Сосед обратился в социальные службы, и папе сказали, чтобы он разобрался, иначе нас заберут. Ни один из братьев или сестер моего отца не хотел меня или моего брата, потому что мы были маленькими говнюками.У нас всегда были проблемы. Ограбление магазинов. Всевозможные вещи. Итак, мы обратились за помощью ».

      Всю оставшуюся часть детства Стивен находился в домах для престарелых и вне их. Единственные эмоции, которые он помнит даже тогда, — это страх, гнев и замешательство. «Рождество, дни рождения, неожиданно для себя люди в домах престарелых, добрые ко мне… Я так и не привык к этому. Мне всегда было неуютно. Во мне просто беспорядок чувств, которые я не интерпретирую должным образом и не отвечаю должным образом ».

      Алекситимия часто ассоциируется с травмами и пренебрежением с раннего возраста, объясняет Джефф Берд.Исследования близнецов также предложили генетический компонент. И это также связано с определенными типами повреждения головного мозга, особенно с островковой частью, областью, которая принимает интероцептивные сигналы.

      Как отмечает Ребекка Брюэр, беспокойство, которое испытывает Стивен, характерно для людей с плохой перехватывающей связью. В Университете Сассекса Хьюго Кричли и Сара Гарфинкель, обладающие опытом в области психиатрии и нейробиологии, ищут способы изменить интероцепцию, чтобы снизить тревогу.

      Гарфинкель предложил трехмерную модель перехвата, которая была хорошо принята другими специалистами в этой области.Во-первых, объективная точность восприятия интероцептивных сигналов — например, насколько хорошо вы считаете удары сердца. Во-вторых, субъективный отчет — насколько вы хороши в себе. И в-третьих, метакогнитивная точность — насколько хорошо вы знаете, насколько вы хороши на самом деле.

      Третье измерение важно, потому что различные исследования показали, что разница между тем, насколько хорошо кто-то думает, что они умеют считать удары сердца, например, и тем, насколько они хороши на самом деле, предсказывает их уровень беспокойства.Лиза Квадт, научный сотрудник группы Суссекс, сейчас проводит клиническое испытание с целью проверить, может ли сокращение этого разрыва для людей с аутизмом снизить их тревожность.

      Снижение беспокойства:

      В пилотном исследовании Кричли, Гарфинкель и аспирант Эбигейл МакЛаначан набрали группу студентов, которые пришли в лабораторию на шесть учебных занятий. В каждом сеансе они сначала выполняли задачу по подсчету сердцебиения. Доброволец сидел неподвижно, с ослабленным резиновым пульсоксиметром на указательных пальцах, и сообщал, сколько ударов они сосчитали.Затем Макланачан рассказал им, как они поступили, чтобы они лучше понимали, насколько они точны.

      McLanachan затем попросил их сделать несколько минут прыжков или быстрой ходьбы по крутому холму за пределами здания — все, что было необходимо для повышения частоты их пульса, чтобы их было легче обнаружить. («Потому что некоторые люди вообще не чувствуют сердцебиение. Я не могу», — объясняет Квадт.) Затем они вернулись в лабораторию, снова выполнили задания и, как и раньше, каждый раз получали обратную связь.

      Это было всего лишь пилотное исследование среди учащихся в целом. Но через три недели точность студентов не только улучшилась по всем трем параметрам интероцепции, но они также сообщили о снижении тревожности примерно на 10 процентов.

      В рамках основного испытания добровольцы с диагнозом аутизм будут выполнять те же задачи, что и в пилотном исследовании, но один раз в начале и один раз в конце они будут выполнять их внутри функционального сканера магнитно-резонансной томографии. Это позволит группе отслеживать активность островка, который получает данные о частоте сердечных сокращений, и смотреть, как изменения в этой активности могут соответствовать связям между миндалевидным телом, которое обнаруживает угрозы, и префронтальной корой, которая может определить, потенциальная угроза действительно опасна или не опасна, а также обоснована ли тревога.Надежды, как объясняет Кричли, заключаются в улучшении связи между этими двумя регионами, что, по данным предыдущих исследований, снижает тревожность.

      Тем временем в Оксфорде Джефф Берд хочет изучить идею о том, что существует два разных типа алекситимии. Люди с одним типом не производят достаточно телесных сигналов, необходимых для переживания эмоции, поэтому вряд ли они получат пользу от тренировок, проводимых группой в Сассексе. Люди с другим типом вызывают всевозможные телесные ощущения, но их мозг не обрабатывает эти сигналы обычным образом.Вторая группа, в которую входит Стивен, может принести больше пользы.

      Бёрд подчеркивает, что, хотя людям с алекситимией трудно понять эмоции, это не означает, что они не заботятся о других людях. «По большей части люди с алекситимией могут распознать, что другие находятся в отрицательном состоянии, и это их огорчает. Проблема в том, что они не могут понять, что чувствует другой человек и что он чувствует, и, следовательно, как сделать так, чтобы другой человек почувствовал себя лучше или как уменьшить свой собственный дистресс.Я думаю, это важно, потому что в этом отношении алекситимия отличается от психопатии ».

      Стивен говорит, что для него это, безусловно, правда. И теоретически метод эмоционального тренинга — это то, что он приветствовал бы. «У меня есть несколько книг об эмоциях и чувствах, и в них нет ни малейшей разницы, потому что в них недостаточно конкретно говорится о том, что вы на самом деле чувствуете в своем теле и какие эмоции».

      Чувство силы:

      На данный момент, учитывая отсутствие доступных методов лечения алекситимии, Стивен планирует использовать свое новое понимание самого себя, полученное с помощью терапии, чтобы попытаться продвинуться вперед.По его словам, сначала он надеялся, что терапия все исправит. «Я думал, что каждый день будет идеальным, блестящим… и я пришел к выводу, что этого не произойдет. У меня всегда будут проблемы, всегда будут проблемы ».

      По его словам, он извлек ценные уроки. Хотя он и его жена все еще разлучены, они регулярно разговаривают, и теперь он старается не отвергать ее взгляды на свое беспокойство. «Вместо того, чтобы сказать« Нет », я буду слушать. Я думаю: «Ну, ты знаешь, что такое эмоции, а я — нет, поэтому я собираюсь выслушать тебя и либо принять это во внимание, либо найду способ с этим справиться.Он также думает о том, чтобы перейти на работу с людьми, которые борются со злоупотреблением психоактивными веществами, потому что он хотел бы вернуться к карьере, в которой он мог бы помогать людям.

      Больше всего он решил использовать свой диагноз алекситимии. «Для меня это дает мне силы — теперь я знаю об этом, я могу читать об этом. Я могу узнать об этом больше. И я могу разработать определенные инструменты, которые позволят мне с этим бороться ».

      Люди без алекситимии, вероятно, тоже могли бы использовать такие инструменты. Берд руководил работой, показывающей, что люди, которые лучше осведомлены о собственном сердцебиении, лучше способны распознавать эмоции других, что является важным первым шагом на пути к сопереживанию.Он планирует исследования, чтобы выяснить, может ли тренировка сердцебиения усилить сочувствие.

      Те, кто хочет снизить чувство стресса и беспокойства в повседневной жизни, но не могут или не хотят менять источники стресса, могут вместо этого сосредоточиться на изменении сигналов, исходящих от своего тела. Регулярные физические упражнения должны ослаблять сигналы организма (например, от сердца и кровообращения), которые мозг может интерпретировать как тревожные, поэтому они также должны ослаблять чувство тревоги .

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.